Евангелие дня 22 февраля воскресенье

¹⁶Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

¹⁷А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое,

Учение Господа о посте, который тоже должен быть исполнен для Бога, а не для похвалы людской, ясно свидетельствует о том, насколько неправы те, кто говорит, будто Господь не предписывал Своим последователям поститься. Постясь же, не следует так изменять своего наружного вида, чтобы этим привлекать к себе внимание, а появляться перед людьми таким же, как и всегда; на Востоке было принято, совершив мытье тела, умащиваться маслом, особенно голову; фарисеи же в дни поста не умывались, не расчесывали волос и не мазали их маслом, привлекая к себе всеобщее внимание своим необычным видом, что и порицает Господь.

¹⁸чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

¹⁹Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут,

С 19-го стиха 6-й главы св. Матфей описывает в своем Евангелии то, как Господь учит нас искать, прежде всего, Царствия Божья и не отвлекаться от этого искания другими заботами, — не заботиться о приобретении земных, недолговечных, сокровищ, которые легко подвергаются порче и уничтожению.

²⁰но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,

Имеющий подобное сокровище постоянно пребывает с ним своими мыслями, желаниями и чувствами; поэтому христианину, который должен быть всем сердцем своим на небе, не нужно увлекаться земными стяжаниями, но стремиться к приобретению небесных сокровищ, чем являются добродетели. Для этого необходимо беречь сердце свое, как зеницу ока.

²¹ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

Рим.13:11–14:4

₁₁Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали.

₁₂Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

₁₃Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти;

₁₄но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти.

глава 14

₁Немощного в вере принимайте без споров о мнениях.

₂Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи.

₃Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его.

₄Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его.

Феофан Затворник святитель

¹¹Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали.

И сие. Слово: сие — можно относить и к предыдущему, и к последующему. В первом случае оно будет значить: и это тем более. Сказал: не бывайте никому ничем должны, кроме любви, и указал тому причину в том, что любовь сама собою все должное исполнит. Теперь прилагает новое побуждение: и это «особенно потому, что теперь не время сну, а бодрствованию» (блаженный Феодорит). То есть что пришел Христос Господь и просветил нас — или что вот-вот приидет, и настанет день будущего воскресения славного. А во втором будет значить: кроме того, еще и сие. Сказал: любите и чрез то легко исполните все законное. Теперь прибавляет: кроме того, еще и сие должно вам делать. Что же это? Зная время, что пришел Христос Господь и просветил нас или — что вот-вот приидет, и день вечный настанет, — отложим дела темные — козлогласование, пиянство и подобное. Последнее лучше подходит к течению речи. Ведяще время. Очевидно ведение времени выставляет Апостол в побуждение к сообразному с ним действованию. И Спаситель говорил в укор иудеям: лицемеры, лице небу и земли весте искушати: времени же сего како не искушаете? (ср.: Лк. 12:56), давая разуметь, что если б они уразумели, то не упорствовали бы в неверии и противлении Ему: это разумение заставило бы их совсем иначе действовать. То же говорил Он и к Иерусалиму, при торжественном входе в него: аще бы разумел и ты, в день сей твой, еже к смирению твоему, — то есть к миру, благоустроению, спасению. Но не разумел и, не разумея, действовал не как следует и тем навлек на себя кары небесные: понеже, — говорит, — не разумел ecи времени посещения твоего (ср.: Лк. 19:42-44), — посещения Господом, не в этот только раз, но вообще пришествия Его на землю. То же и Апостол теперь говорит: ведая время, — сознавая ясно то, к чему оно нас обязывает, — а оно обязывает к тому, чтоб не спать, а бодрствовать, — отложить дела темные, ночные. Время разумеется пришествия Христова. Какого? Первого или второго? Разумей первое, разумей и второе. То и другое есть день. В первое воссияло Солнце правды, Христос Бог наш, и настал день боговедения; и во второе воссияет светлое воскресение и возустроение всяческих, и настанет невечерний день блаженной и вечной жизни. Когда первое сличишь с предшествовавшим временем, то оно есть день; а когда сличишь его со вторым, то оно есть только рассвет дня. Какое время ни разуметь, то и другое громогласно взывает к каждому из нас: вставай, будет спать, — как добрый хозяин кричит сыновьям и работникам: вставайте, пора работать. Размышление и памятование о пришествии Христовом, как первом, так и втором, всегда было и есть самым сильным побуждением к удалению от худых дел и к преуспеянию в добрых, — к тому, чтоб от сна востати и начать бодрствовать, бросить нерадение и восприять ревность о спасении и делах, приводящих к нему. Святой Златоуст, обращая мысль ко второму пришествию, говорит при сем: «Апостол, предписав все нужное, побуждает римлян к добрым делам и самою краткостию времени. Время суда, говорит он, стоит уже при дверях. Так писал он коринфянам: яко время сокращено есть прочее (ср.: 1 Кор. 7:29) и также к евреям: еще мало елико елико, Грядый приидет и не укоснит (ср.: Евр. 10:37). Но там говорил он в одобрение трудящимся и в утешение тех, которые от частых искушений пришли в изнеможение; а здесь хочет пробудить спящих. И действительно, Апостольское слово сие полезно для нас в обоих случаях. Что же значит это: час уже нам от сна востати? То, что близок день воскресения, близок страшный суд, близок день, разжженный, как пещь; и нам должно уже отложить нерадение». Амвросиаст же, держа внимание на первом пришествии, пишет: «от сна востати — значит: делать добро как днем, явно; ибо ночью в сокровенности делаются обыкновенно дела запрещенные. Мы же, находясь в состоянии освещенных, то есть в боговедении, и зная, чему надлежит следовать, должны всячески стараться жить чисто и свято, отрясши сон неведения и нерадения». Ныне бо ближайшее нам спасение, нежели егда веровахом. Держа внимание на первом пришествии Христовом, слова: егда веровахом — отнесем к ветхозаветному времени, когда только чаяли и ожидали Христа Спасителя, с полною верою, что придет, а ныне мы уже видели Его, слышали и осязали. И тогда было спасение верою в Грядущего, но ныне оно ближе к нам. Теперь Сам Спаситель с нами, облекает нас в Себя и питает Собою и всякие Божественные силы подает, яже к животу и благочестию (ср.: 2 Пет. 1:3). Потому нам никак не пристало спать, а надо бодрствовать и бодренно трудиться. Как в рабочее время, когда погода хороша, никто себе сна не дает, все спешат на работу, чтоб не пропустить удобного времени: так и мы, христиане, имея такое благоприятное время для спасения, напряжем все усилия к деланию только того, чем содевается спасение, устраняясь от всего вредящего ему. Сие внушает Апостол и коринфянам, говоря: споспешествующе же и молим, не вотще благодать Божию прияти вам: се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (ср.: 2 Кор. 6:1-2). Но очевидно, что эта мысль переводит и к помышлению о втором пришествии: пропустишь срок, настанет день суда Божия, что тогда скажешь и чем оправдаешься, если Он застанет тебя спящим или за темными нощными делами? Почему Амвросиаст и пишет: «явно, что те, которые после бани пакибытия в купели крещения живут добре и ревнуют о делах любви, недалеки от славы обетованного воскресения. Ибо добрая христианская жизнь — знамение будущего спасения». Святой же Златоуст говорит на сии слова: «видишь, как Апостол выразил им приближение воскресения? С течением времени, говорит он, настоящая жизнь исчерпывается; а жизнь будущего века делается к нам ближе. Ежели ты готов и выполнил все заповеданное Богом; то день сей будет для тебя днем спасения. В противном же случае не надейся сего. Впрочем, Апостол убеждает римских христиан не представлением горьких последствий, но указанием на блага, и таким образом стараясь отвлечь их от пристрастий к настоящему. Притом не удивительно, что они сначала и вскоре по принятии веры, когда усердие было еще в самой силе, отличались большею ревностию, с течением же времени ревность их ослабела. Потому Апостол внушает, что надлежит поступать совершенно напротив и с продолжением времени не ослабевать, но более воспламеняться. Чем ближе к нам Царь, тем более должны мы быть готовы. Чем ближе награда, тем больше должны мы возбуждать себя к подвигам. Так делают состязающиеся в бегу; они, когда приближаются к цели и к получению награды, тогда с большею ревностию напрягают последние силы. Посему Апостол сказал: ныне бо ближайшее нам спасение, нежели егда веровахом». Когда мы уверовали, то есть приняли веру Христову; то спасение, то есть второе пришествие Христово, когда обнаружится, спасен ли кто или нет, было от нас дальше; но после того, чем больше живешь, тем оно становится ближе, и, сколько мы прожили после крещения, настолько оно стало ближе. Но пока не придет второе пришествие, для каждого из нас час смерти есть то же, что оно само. Блаженный Фотий у Экумения пишет: «спасением Апостол называет конец жизни, потому что тогда открывается уже, достоин ли кто спасения и блаженства». Такие внушения подаются, если в приведенных словах разуметь второе пришествие. Но прямее будет разуметь в них первое пришествие, как показывают и следующие слова.

¹²Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

Слова: нощь убо прейде, а день приближися — блаженный Феодорит толкует так: «Апостол нощию называет время неведения, и днем — время по пришествии Владыки; потому что Солнце правды, воссияв, осветило вселенную светом боговедения». И Амвросиаст пишет: «нощию назвал Апостол ветхого человека, который чрез крещение делается новым. Прешел, говорит, сей человек, как ночь, а день приближился, во свете коего истина нам открылась, — чтоб мы ведали, что должно нам делать. Прежде, не зная Христа, мы были во тьме; но, когда познали Его, свет воссиял в нас, потому что мы перешли от лжи к истине». А другие наши толковники, держась все той же мысли, что здесь Апостол говорит о втором Христовом пришествии, под нощию разумеют настоящую жизнь и настоящий век, а под днем будущий век; а что говорит Апостол: прейде и приближися, — то здесь то выражается, что как положено одному прейти, а другому приблизиться, и то и другое непременно будет, то содержи в уме, что это уже и есть: ночь прешла, а день приближился. Блаженный Феофилакт пишет одинаково с Экумением: «нощь прейде, — то есть ночь скоро кончится. Например: положим, что ночь состоит из двенадцати часов. Когда пройдет десять часов, то говорим, что ночь уже пресеклась, προέκοψεν, — вместо: прошла, близка к концу. Ночью называет Апостол настоящий век, потому что в нем многие находятся во тьме и житие каждого покрыто тьмою; а днем именует век будущий, как по причине светлости праведных, так и потому, что тогда откроются тайны всех». И святой Златоуст говорит: «итак, ежели ночь скончавается, а день приближается, то займемся уже дневными делами, а не ночными. Сие наблюдается и в делах житейских. Как скоро видим приближение рассвета и слышим пение ласточек, то будим друг друга, хотя бы ночь еще не прошла. А когда она пройдет, то понуждаем друг друга, говоря: наступил день, пора одеваться, расстаться с грезами, отрясти сон и приниматься за дела дневные. Пусть день застанет нас готовыми; ибо поздно уже вставать и сряжаться, когда осветят солнечные лучи. Так мы ведем себя в делах житейских; так будем поступать и в делах духовных. Оставим мечты, расстанемся с грезами настоящей жизни, отложим глубокий сон и, вместо одежды, облечемся в добродетели». Отложим убо дела темная и облечемся во оружие света. Как мы просвещены святым крещением, — оправданы, освящены и облечены благодатию, то нам не пристало уже делать темные дела греховные; надо отложить их, сбросить и отбросить, а вместо того, облещися во оружие света, то есть в добродетели. Грехи суть темные дела, потому что во тьме творятся и в тьму погружают творящего их, в тьму неведения, ослепления, страстности и плотяности чувственной. Добродетели же суть оружие света, потому что каждая добродетель, утверждаясь в сердце, поражает противоположную страсть греховную, которая иначе и поражена быть не может, как сею противоположною ей добродетелию. Добродетель поставляет человека в светлое состояние: он тогда пред Богом ходит и дерзновенно воззревает на Него, видит себя самого ясно и не прячется от людей, смело смотрит всем в глаза. Такие свойства добродетели и грешности отражаются и во всем естестве человека; и те, у которых открыты очи духовные, одних видят темными, а других светлыми. Ангелы же Божии и всегда нас видят или светлыми, или темными, смотря по тому, каково наше внутреннее настроение. Блаженный Феофилакт пишет о сем так: «делами темными назвал Апостол греховные действия, а оружиями света наименовал действия добродетельные. Словами: отложим и облечемся — показал удобство того и другого, то есть удаления от злых дел и обращения к добродетели. Как не трудно отложить одежду и облечься в другую; так возможно удалиться от порока и восприять добродетель». — Но может быть, так говорится не потому, чтоб было легко то и другое: ибо на деле как совлечение грехов и страстей, так и облачение в добродетели сопровождается не малым трудом; но для того, чтоб внушить, что то и другое должно быть сделано полно, в совершенстве, так, чтобы и следа не оставалось ничего порочного и, напротив, добродетель была видна во всем, с какой стороны ни посмотри на человека Амвросиаст так рассуждает: «дела тьмы — плотская жизнь, которая водится приманками и прелестями века сего. Будучи темны, они и достойны тьмы, как говорит Господь: связавше ему (не имевшему одеяния брачного) руце и нозе, возмите его и вверзите во тму кромешную (ср.: Мф. 22:13). Оружия же света суть добрые деяния. Как худые дела отлагаются до темноты ночной, — потому что обыкновенно делающими их делаются утаенно; так и делающие добро действуют явно; потому что не стыдятся дел своих, а смело и радостно делают их. Добрые дела суть оружия света, потому что прогоняют тьму плотских страстей Святой Златоуст останавливает внимание более на слове: оружие света — и воодушевляет к воинствованию за добро. — «День, говорит он, призывает нас в воинские ряды и на сражение. Но не пугайся, слыша о воинских рядах и об оружии. Тяжело и несносно облекаться в вещественное оружие; но облечься в духовное оружие вожделенно и должно составлять предмет наших молитв; потому что это оружие есть оружие света. Оно сделает тебя светлее солнечных лучей, блистающих как молния; оно поставит тебя в безопасность, потому что есть оружие; оно соделает тебя светоносным, потому что есть оружие света. Что же? Поэтому не нужно и сражаться? Сражаться нужно; но не опасайся при этом бед и изнурения. Ибо это не брань, а ликование и торжество. Таково свойство сего оружия, таково могущество вождя! Облеченный в сие оружие столько же украшен, как и жених, выходящий из брачного чертога; ибо он вместе и жених, и воин».

¹³Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти;

Грех прячется во тьму ночи, а днем боится показаться наружно: ибо и самые грешники греха стыдятся и пред людьми стараются показывать себя добропорядочными. Этот обычный порядок берет Апостол во внимание и внушает, что как мы теперь во дни, в свете боговедения и в освещающей благодати, то нам надлежит ходить благообразно; не по внешности только, но паче по внутреннему настроению, в душе и сердце: ибо там и день у нас. Блаженный Феодорит пишет: «Апостол посредством телесного указует духовное. Ибо и возлюбившие жизнь беззаконную беззаконие творят ночью, а днем принимают на себя вид благочиния. Посему желательно ему, по прошествии ночи и по прекращении неведения, избавиться от дел злых». То же и у Амвросиаста: «публично не грешат; будем же и мы действовать так, как действуют публично». Но грех не всегда прячется. Бывают состояния общества, когда грех смело выступает наружу и не боится хвастаться самыми срамными делами. Это еще пророк Давид замечал: видех беззаконие и пререкание во граде. Днем и нощию обыдет и по стенам его: беззаконие и труд посреде его и неправда: и не оскуде от стогн его лихва и лесть (ср.: Пс. 54:10-12). Впрочем, и то верно, что такое бесстыдство греха бывает только напускное и держится ожиданием, что и общество сочувствует таким делам. Но стоит только кому властно обнаружить неодобрение, как беззаконное общество разбежится и попрячется. Стыд ходит вслед греха и всегда покрывает грешащего, в большей или меньшей степени. Святой Златоуст говорит: «поелику римляне много ценили людское мнение, то Апостол и предлагает им в побуждение то, чем всего более трогаются люди обыкновенные, то есть благообразие». В чем должно состоять это благообразие, Апостол означает указанием безобразия, которого должно избегать. Безобразие это составляли пьянство, пирушки, срамные песни, блудные дела, ссоры, споры и подобное. От всего этого желающему жить благообразно надлежит воздерживаться. Мы, христиане, сыны света и дня, — прияли свет веры и благодать Духа. Не следует нам увлекаться такими делами или какое-нибудь принимать в них участие. Это языческие обычаи, и для нас они совсем непригодны. То же писал Апостол и солунянам и то же выставлял побуждение: мы не во тьме ночи, а во свете дня. Упиваются ночные, а нам надлежит трезвиться и бодрствовать (см.: 1 Фес. 5:5-7). Это главный предмет настоящего отделения, в коем Апостол требует, чтоб христиане, пребывая добрыми гражданами, воздерживались, однако ж, от худых обычаев, получивших гражданство в языческих обществах. Святой апостол Петр замечает, что христиане тогда так себя и держали. Довлеет вам мимошедшее время жития, волю языческую творившим, ходившим в нечистотах, в похотех, в пиянстве, в козлогласованиих, в лихоимании. О немже дивятся (то есть язычники) не сходящимся вам в тоже блуда разлияние (ср.: 1 Пет. 4:3-4). Из этого надлежит заключить, что послабление таким обычаям есть верный признак ослабления духа христианской жизни и что общество, в котором они в ходу, язычествует, прикрываясь именем христианским. Козлогласования — «пирушки, на которых имеют обычай буйствовать и сквернить язык срамными песнями; а виновник этого — пьянство. Оно же бывает материю непотребства и наставницею в ссорах и спорах» (блаженный Феодорит). Это — «разгульные пирушки, которые или сообща, в складчину, учреждаются, или поочередно устрояются каждым соучастником. На них никто не почитает стыдом говорить и делать срамное и нечестное, потому что каждый считает пирушку как бы своею. За чужим столом стыд удерживает, а здесь за тем и сходятся, чтоб посрамничать, под действием винных возлияний, и потешиться разными услаждениями похотными. Посему Апостол заповедует избегать такого рода пирушек» (Амвросиаст). Пиянство — излишнее употребление хмельных напитков, которое омрачает смысл и ведет к бессмысленным делам, возбуждая срамные похотения. «Не пить запрещает Апостол, а пить без меры; не употребление вина, но пиянство» (святой Златоуст). Оно причина всех безобразий, бывающих на пирах и вне их. Любодеяние, κοίτη, — слежание, незаконное смешение с женою, а: студодеяние, — ασέλγεια, — означает или неудержимость похотения, или неестественное его удовлетворение. «После запрещения разгульных пирушек и пиянства Апостол приложил запрещение и того, что обычно следует за тем, то есть бесстыдного смешения: ибо это прямой плод разгульности» (Амвросиаст). «Апостол возбраняет не сообщение с женщинами, а блуд, — предписывает меру наслаждения» (святой Златоуст). Два источника страстей и страстных дел — похоть и гнев. Отклонив от дел похоти, Апостол отклоняет теперь и от дел раздражения, от: рвения и зависти. Зависть — плод гордости, не терпящей, чтобы кто-либо выдвинулся в каком-либо отношении вперед нас. Зависть рождает задор (έρις), который в мирном виде понуждает ко всякого рода усилиям, чтоб снова опередить опередившего, а не в мирном задирает его, заводит споры, ссоры и драки, без которых не обходятся разгульные пирушки. Святой Златоуст говорит: «Апостол старается угасить те страсти, от которых воспламеняются прочие, именно: вожделение и гнев. И потому возбраняет не самые только страсти сии, но и источник оных. Ибо нетрезвость и пьянство всего сильнее разжигают вожделение и воспламеняют гнев. Посему, сказав сначала: не козлогласовании и пиянствы, — присовокупил потом: не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистию».

¹⁴но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти.

Которые крещены, те уже и облечены в Господа Иисуса Христа; как же говорит: облецытеся? — То было и есть таинственное облечение, а это — деятельное; там все совершает благодать, а здесь требуется и собственное усилие. Облецытеся — значит: являйте себя облеченными во Христа, блюдите всячески на себе сие Божественное облечение, чтоб все видели вас облеченными в него и не иначе разумели вас. Но что значит самое облечение во Христа? Или то, чтобы являть себя всегда так действующим, как действовал Христос Господь, являть такие в себе свойства и расположения, какие были во Христе Иисусе, так чтобы все видящие говорили: это подобник Христов, — настоящий Христов. Или то, чтобы, отвергши всякую самонадеянность и самоуверенность, всю надежду успеха в делах по Богу возложить на Христа Господа, Ему себя предать, да будет вседействующим в нас, в мыслях, в чувствах, расположениях, словах и делах, питая и полную веру, что Он ради сей преданности нашей и совершит в нас все должное, и приведет к чаемому блаженному концу. Последнее облечение есть причина первого, которое без него и явлено быть не может. В настоящем месте будто более первое разумеется, но, конечно, не без сего последнего. Святой Златоуст говорит о сем: «упоминая о пороках, Апостол сказал: отвергнем дела тьмы. А когда начал речь о добродетели, то называет ее не простыми делами, а оружием, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и сим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния дает нам, что несравненно ужаснее, Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: облецытеся, — повелевает нам отвсюду Им себя обложить. Подобное сему он выражает и в других местах, именно: аще же Христос в вас (Рим. 8:10); и еще: во внутреннем нашем человеце вселитися Христу (ср.: Еф. 3:16-17). Апостол желает, чтобы душа наша была домом Христовым, чтобы Христос облегал нас, как одежда, был для нас всем, и свнутри и совне. Ибо Христос есть наше исполнение, так как Он есть исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1:23). Он путь, Он супруг и жених: обручил бо вас единому мужу деву чисту (2 Кор. 11:2). Он корень, и питие, и пища, и жизнь: живу не ктому аз, говорит Павел, но живет во мне Христос (ср.: Гал. 2:20). Он — Апостол, и Архиерей, и Учитель, и Брат, и Отец, и снаследник и сообщник в гробе и кресте. Спогребохомся Ему, сказано, и снасаждени быхом подобию смерти Его (ср.: Рим. 6:4-5). Он умоляет нас: по Христе убо молим (2 Кор. 5:20). Он защищает нас пред Отцом; ибо, как говорит Павел, ходатайствует о нас (ср.: Рим. 8:34). Он дом и обитатель: во Мне пребывает и Аз в Нем (ср.: Ин. 6:56). Он основание и краеугольный камень; а мы Его члены, Его нива, Его здание, Его ветви, Его сотрудники. И чем не желает Он сделать нас, дабы, как-нибудь, прилепить и присоединить к Себе? Все сие доказывает безмерную любовь Его к нам. Итак, покорись Ему, восстань от сна и облекись в Него, а облекшись, держи в покорности пред Ним и плоть свою. Сие разумел Апостол, сказав: плоти угодим не творите в похоти (попечения о плоти не простирайте до похотей)». Угодие, πρόνοια, — промышление, попечение. Не творите в похоти, μη ποιεΐσβε είς επιθυμίας, — не творите по побуждениям похотей, во удовлетворение похотей или не превращайте в похоти. Потребностей телесных: есть, пить, спать, одеваться, иметь кров, давать отдых — нельзя не удовлетворять; но это удовлетворение просто и несложно и не требует больших забот, когда кто держится естественного порядка. Когда же кто выступает из сего порядка, тогда столько у него разрождается потреб плоти, что уж и сил и имения недостает у него к удовлетворению их; день и ночь трудится, и все мало, — и тянет он ярмо, как подъяремное животное. А отбросить эти неестественности не хочет; ибо претворил их в похоти; похоти же считает самим собою, так что отказать в чем-либо похоти считает будто покушением на жизнь. Так и тиранствует над плото-угодниками плотиугодие, претворенное в похоти, и не дает им высвободиться от уз своих. Но у христиан не должно иметь места такое рабство похотям плоти. Похоти плоти имеют тиранскую власть там, где дух заглушён. У христиан же дух Божиею благодатию пробужден и возведен в сильную власть, которая прежде всего обращается на укрощение плоти. Ибо похотения плоти суть последний предел ниспадения человека; почему и поднимание его или восстание неизбежно начинается с отвержения их. Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (ср.: Гал. 5:24). А это почему? Потому что стали жить духом; ставши же жить духом, и ходить должны по духу, противоположно плотской похотливости (см.: Гал. 5:25). Духом же начинает жить кто вместе с тем, как облекается во Христа. Почему Апостол и соединил с облечением во Христа пресечение похотей плотских. Святой Златоуст пространно говорит о сем: «как выше воспрещал Апостол не употребление вина, но пьянство, не брачную жизнь, но распутство; так и теперь запрещает не попечение о плоти, но попечение, простирающееся до похотей, то есть сверх нужды. А что он сам велит иметь попечение о плоти, послушай, как говорит о сем Тимофею: мало вина приемли стомаха ради твоего и частых недугов (ср.: 1 Тим. 5:23). Подобно и во всем прочем имей попечение о плоти, но для поддержания здоровья, а не для удовлетворения чувственности. Ибо не значит уже иметь попечение, когда подкладываешь огонь и разжигаешь печь. А дабы точнее вам узнать, когда попечение о плоти простирается до похоти, и избегать такого попечения, представьте себе людей, предающихся пьянству, объядению, пристрастных к нарядам и забавам, ведущих жизнь изнеженную и роскошную, — и тогда уразумеете сказанное Апостолом. Такие люди что ни делают, делают не для поддержания здоровья, а для веселости, для воспламенения похоти. Напротив, ты, облекшийся во Христа, удали от себя все сие; в заботах о теле имей в виду только то, чтобы оно было здорово, и, сколько нужно для здравия, прилагай попечение о теле, далее же сего не простирайся. Напротив, все свое попечение употреби на заботы о духовном». Затем, изобразив, как плотепохотная жизнь есть сон, от которого любящих такую жизнь ожидает прегорькое пробуждение по смерти, святой Златоуст прилагает: «умоляю тебя, восстань от сна, исторгни с корнем сии терния и — отрезвись от пиянства, от которого и сон. Предлагаю совет свой тем наипаче, которые любят пировать с приятелями. Таких пиршеств нельзя назвать ни удовольствием, ни отдыхом; напротив, они суть наказание и муки. Удовольствие состоит не в срамном разговоре, но в благопристойной беседе, не в пресыщении, а в том, чтоб быть сыту… Но, говоря сие, не запрещаю вам сойтись друг с другом и отобедать вместе; а только требую, чтобы вы себя не позорили; желаю, чтобы ваше удовольствие было действительным удовольствием, а не обращалось в наказание, в муку, в пьянство и буйное веселие (от коего тягота головы и разные болезни). Пусть узнают язычники, что христиане всех лучше умеют веселиться, но веселиться, наблюдая благоприличие. — Ибо сказано: радуйтеся Господеви с трепетом (ср.: Пс. 2:11). Как же должно радоваться? Произнося духовные песни, совершая молитвы, воспевая псалмы вместо срамных песен. Таким образом Сам Христос будет присутствовать при твоей трапезе и исполнит благословением все пиршество, — когда ты будешь молиться, когда будешь петь духовные песни, когда созовешь нищих разделять с тобою предлагаемое, когда в своем пире будешь соблюдать благочиние и умеренность. Таким образом место вашего собрания сделается Божиею церковию, когда, вместо неприличных криков и рукоплесканий, будешь ты воспевать Владыку всяческих. Не говори мне, что ныне заведен другой обычай; напротив, исправь, что худо. Аще ясте, говорит Апостол, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите (ср.: 1 Кор. 10:31). А от ваших пиров рождаются у вас худые пожелания; от них сладострастие; от них супруги у вас в презрении, а развратные женщины в чести; от них падают домы, тысячи рождаются зол, — и все приходит в беспорядок… В избежание всего этого облечемся во Христа и всегда с Ним пребудем. Ибо облечься во Христа — значит: ни на минуту не быть без Него, но всегда являть Его в себе своею святостию и правотою. И о друзьях, чтоб изобразить их сильную любовь и неразрывную связь, мы говорим, что один облечен в другого. Ибо облекшийся представляется тем, во что облечен. Так и в нас всегда пусть будет виден Христос. Когда же Он будет в нас виден? Когда будем подражать делам Его. Что же делал Христос? Сын Человеческий, — говорит Он о Себе, — не имать где главу подклонити (ср.: Лк. 9:58). И ты подражай Ему. Когда нужно было вкусить пищу, Христос употреблял ячменные хлебы. Когда бывал в пути, не имел у себя ни коней, ни других вьючных скотов, но ходил пешком, даже до утомления. Когда необходимо было уснуть, ложился, вместо возглавия, на носу лодки. Когда надобно было возлежать, приказывал садиться на траве. Одежды Его были недорогие; хаживал часто один, никого при Себе не имея. Далее, рассмотри все слова и дела Его, на кресте и среди различных поруганий, и вообще всю жизнь Его, — и старайся подражать ей. Таким образом ты облечешься во Христа, когда попечений о плоти не будешь простирать до похоти».

глава 14

¹Немощного в вере принимайте без споров о мнениях.

Изнемогающаго, άσθενοϋντα, — немоществующего в вере. Закон уже престал, и вера истинная разрешает совесть от всякого чувства обязательства в отношении к нему. Но немощная вера не дает совести такого разрешения и делает ее также немощною. Страждущий такою немощию достоин всякого братского снисхождения и внимания. Приемлите, говорит Апостол, принимайте в братское общение, не отворачивайтесь от него, не чуждайтесь его, не отталкивайте от себя. Слова: не в сомнение помышлений — не так ясны. Μη εις διακρίσεις διαλογισμών. — Διάκρισις — рассуждение; отсюда, с одной стороны, — раздумывание, колебание в мыслях и сомнение, а с другой, — разбор, суждение и осуждение. — Отсюда разные толкования. Блаженный Фотий у Экумения пишет: «не осуждай его, а принимай братски, как немощного». А блаженный Феофилакт перифразирует сии слова разно: «не осуждайте его, не соблазняйтесь, не смущайтесь многими помыслами, но всячески старайтесь уврачевать его, как немощного». Можно и так: без споров о мнениях, как в русском переводе, или так: не разбирая, по каким мыслям он то или другое делает, — или: не осуждая таких помышлений. Их будет судить Бог. Ты же видишь только одно воздержание, которое само по себе есть дело похвалы достойное. Святой Златоуст говорит на сие место: «знаю, что слова сии для многих трудны к уразумению. Посему нужно наперед изложить, что подало повод к сим наставлениям и что хочет исправить Апостол этими словами. Что же такое хочет он исправить? Многие из уверовавших иудеев, и по принятии веры имея совесть, связанную законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались вовсе отступить от закона. Притом, дабы, воздерживаясь только от свиного мяса, не подпасть за то нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи под тем видом, что наблюдают пост, а не иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны, были и более совершенные в вере, которые сами нисколько не наблюдали подобной разборчивости в пище и еще наблюдавших оную отягощали и огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние. Посему блаженный Павел опасался, чтобы они, имея намерение исправить неважный недостаток, не испортили всего, — чтобы, желая отучить немощных в вере от разборчивости в пище, не довели их до отпадения от веры и, прежде времени стараясь все возвести к совершенству, не расстроили того добра, какого надлежало ожидать от них в это время, то есть чтобы непрестанными своими укоризнами не поколебали их в исповедании Христовом, так что после этого нельзя было бы исправить ни того, ни другого. — Смотри же, как благоразумно действует Апостол и с свойственною ему мудростию заботится о пользе той и другой стороны! Он не отваживается сказать укоряющим: вы делаете худо; ибо сим дал бы повод другим утвердиться в своей разборчивости. Не говорит также: хорошо вы делаете; ибо тогда они стали бы нападать еще сильнее. Напротив, вразумляет как должно тех и других, и хотя по-видимому делает выговор сильнейшей стороне, однако же сей самый выговор весь падает и на противную сторону. Это есть самый легкий и нечувствительный способ исправления, когда, обращая слово к одному, наносишь удар и другому. Тогда вразумляемому не даешь причины сердиться и неприметным образом вливаешь в него врачевство исправления. Заметь же, как благоразумно и благовременно делает сие Апостол! Сказав: плотиугодия не творите в похоти, — переходит вдруг к настоящей речи, дабы нельзя было подумать, что говорит в пользу тех, которые запрещали разборчивость и приказывали есть все. Слабую сторону всегда нужно больше беречь; почему и Апостол обращается с выговором к сильнейшей стороне и говорит так: изнемогающаго в вере приемлите. — Но видишь ли, что сим нанесен уже удар и наблюдающему разборчивость? Назвав его немоществующим, Апостол дает почувствовать, что он болен. Потом наносит другой удар, сказав: приемлите. Сим показывает, что много надобно прилагать о нем попечений; а это служит признаком крайней болезни. Не в сомнение помышлений: вот уже и третий нанесен удар! Из сих слов видно, сколь важно дело его; ибо оно возбуждает сомнение даже в тех, которые не участвуют в нем (вероятно, наводя на мысль: уж и в самом деле, не следует ли и нам держаться подобной разборчивости?). — Примечаешь ли, как по-видимому говорит одним, а между тем неприметно и не нанося огорчения упрекает других?»

²Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи.

Указывает Апостол, кого разумеет он под сильным и кого под немоществующим. Сильный тот, кто вся яст; но не потому он силен, что все ест, а потому, что, не колеблясь, верует, что всякое создание Божие добро и ничтоже отметно, со благодарением приемлемо (ср.: 1 Тим. 4:4). А немощный — тот, кто зелия яст, но не потому он немощен, что: зелия яст, — ибо таковые бывают сильнее ядущих вся, а потому, что по слабости веры полагает, будто пища может нас поставити пред Богом (ср.: 1 Кор. 8:8) и будто есть яства, которые могут сквернить человека. Немощен не от малоястия, а от немощи веры: «ибо, не имея совершенной веры, думает, что оскверняется какою-либо снедию» (блаженный Феодорит). Совершенный, дерзая по вере, питается всем безразлично, а несовершенный, как немощный, яст зелия. Поэтому последний заслуживает врачевание, а не укора (см.: блаженный Феофилакт). «Тот, веруя читаемому в Писании, не сомневается есть все, что дано на употребление человеку. Ибо читает в книге Бытия, что все, созданное Богом, добро зело (ср.: Быт. 1:31). Почему ничего не должно отметать. И ни об Енохе, который первый угодил Богу, ни о Ное, который во время потопа один найден был праведным, ни об Аврааме, друге Божием, ни об Исааке и Иакове, праведных и другах Божиих, между которыми и Лот был, ни о прочих праведниках не читаем, чтоб они воздерживались от каких яств. Но иной полагает, что нельзя все без различия есть, и ест овощи. И пусть ест. Не надобно заставлять его есть мяса, чтоб не стал он вкушать пищу, с сомнящеюся и мятущеюся совестию, и не согрешил чрез то, что не соблюл своего решения или предложения своего произволения» (Амвросиаст). Надо полагать, что ядущими только зелия обнаруживались некоторые на каких-нибудь общих обедах. Здесь иудей верующий не ел совсем мяса, чтоб не показаться воздерживающимся от иных яств, из уважения к закону; а иные, из иудеев ли то или язычников, не ели, опасаясь напасть на идоложертвенное.

³Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его.

Ты, верующий, что можно все есть, и ядущий все, не укоряй того, кто иначе думает и держит на совести и потому не все ест. И ты, не все ядущий, не осуждай все ядущего. Между римлянами же бывало так, что «как более совершенные (ядущие все) уничижали не ядущих, считая их маловерными, не прямыми христианами, носящими внутри себя скрытный недуг и придерживающимися еще иудейства; так последние осуждали первых, считая их нарушителями закона или даже предающимися объядению» (святой Златоуст). Самых дел тех и других, то есть ядения и неядения, Апостол не касается; ибо, отвлеченно судя, «на волю человеку дано — есть или не есть, и никакие в отношении сего вопросы и споры неуместны. Все сотворенное подчинено господству человека и предано в волю его» (Амвросиаст). Но, обращая внимание на то, что у тех и других на сердце, говорит — одним: не укоряй, — а другим: не осуждай. Есть ли в ядении и неядении грех, никто из вас решительно сказать не может, а в укорении и осуждении уже есть явный грех. Где больше беды и где она очевиднее, туда и спешит, чтоб ее отвратить и пресечь. Бог бо его прият, — «то есть язычника. Апостол продолжает речь, обращенную к иудею» (блаженный Феодорит). Не осуждай его, иудей, когда Бог приял его в благодать Свою, не положив препятствием к сему приятию то, что он не был под законом, а следовательно, под законом о различии яств, — и по приятии не возложил на него никакой тяготы подзаконной. «Что говоришь ты ему о законе, как преступнику? Бог принял его, то есть — явил на нем неизреченную благодать Свою и освободил его от всякой вины» (святой Златоуст). Но может быть, слова: Бог бо его прият — относятся к тому и другому, так: ядущий не укоряй неядущего; Бог бо его прият, и неядущий не осуждай ядущего; Бог бо его прият. Вы оба — в благодати Божией, приняты в Царство Его, почтены всыновлением: не выгоняйте же друг друга из сей спасительной ограды из-за таких мелочей, как различение и неразличение яств. Иудею не помешало быть приняту в благодать то, что он держался разборчивости в пище. Почему думаешь, что это помешает ему пребывать в благодати? Язычнику не помешала быть приняту в благодать его свобода в употреблении пищи. Почему думаешь, что она помешает ему пребыть в ней? Сию благодать имейте в сердце и благодарите Бога. Взаимное укорение и осуждение, порождающее разделения и иссушающее любовь, скорее изгонит вас из ограды Божией, чем разборчивость и неразборчивость в пище. Слова сии: Бог бо его прият — можно употреблять как врачевство против осуждения вообще. Осуждаешь грешника за соделанный грех, а того не берешь во внимание, что у него на душе после греха. Он уже воздохнул к Богу, сокрушился, оплакал грех, и Бог опять приял его в милость Свою, а ты осуждаешь его. — Видишь, какая несообразность? Не осуждай же никого никогда.

⁴Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его.

Это общее основание к неосуждению не в настоящем только случае, но и во всяком другом. Все люди Божии суть, яко Божии создания; Богу и работать должны и пред Ним только ответны. Хорошо ли он поступает — стоит, или худо — падает, тебе до этого дела нет. Пред Господом он хорош или худ, — Господь и Судия ему. Как ни с чем не сообразно, вошедши в чужой дом, судить тамошних слуг, так ни с чем не сообразно судить людей в их отношениях к Богу или в действиях их совести. Апостол и заповедует не судить. Он говорит как бы: «я заповедую тебе не судить другого не потому, что образ действования его не стоит осуждения, но потому, что он чужой раб, то есть не твой, а Божий. Стоит ли он или падает, то и другое касается Господа. Ежели падает, ущерб для Бога; равно, ежели стоит, приобретение для Бога же. — Смотри же, как сильно слова Апостольские должны были пристыдить укоряющего. Ежели Бог, рассуждает святой Павел, хотя терпит ущерб, однако ж не делает укоризн, то сколь безвременно (несообразно) действуешь ты и как далеко выходишь из границ и мешаешься в чужое дело, так муча и беспокоя слабого в вере брата?» (святой Златоуст). «Рабу судить сораба не должно: не дано ему на то власти. С какою совестию ест кто или не ест, Судия тому Бог, Чей раб есть поступающий так или иначе» (Амвросиаст). Станет же. Ты вдруг стал твердо на основании веры, а тот колеблется еще. Не вообще колеблется, а лишь в отношении к тому кругу дел, в которых ты его осуждаешь. Будучи тверд в общей вере, он мало-помалу окрепнет и в этом отношении и станет не хуже тебя. Хотя он и немощен в этой части, но не отступает от Бога. И Бог, видя его к Себе приверженность, поможет ему избавиться от немощи, почитаемой укорною. Ибо, и являясь немощным, он не себе угождает, но мнится службу приносити Богу, — действует так из благоговеинства пред Богом (см.: Фотий у Экумения), опасаясь оскорбить Его неправым действованием. Бог и не оставит его, но прострет к нему руку помощи и восставит его.

Тропари, кондаки, молитвы и величания

Воскресные

Тропарь, глас 4

Све́тлую воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся сме́рть,/ воскре́се Христо́с Бо́г,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.

Перевод: Радостную весть о воскресении узнав от Ангела, и избавившись от прародительского осуждения, Господни ученицы апостолам возглашали, торжествуя: «Низвержена смерть, воскрес Христос Бог, дарующий миру великую милость!»

Кондак, глас 4

Спа́с и Изба́витель мо́й/ из гро́ба, я́ко Бо́г,/ воскреси́ от у́з земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,// и я́ко Влады́ка воскре́се тридне́вен.

Перевод: Спаситель и Избавитель мой от гроба, как Бог воскресил из оков на земле рожденных, и врата ада сокрушил, и как Владыка воскрес на третий день.

Святителю Тихону, патриарху Московскому и всея России

Тропарь, глас 1

Апо́стольских преда́ний ревни́теля/ и Христо́вой Це́ркви па́стыря до́браго,/ ду́шу свою́ за о́вцы положи́вшаго,/ жре́бием Бо́жиим избра́ннаго,/ Всеросси́йскаго патри́арха Ти́хона восхва́лим/ и к нему́ с ве́рою и упова́нием возопи́им:/ предста́тельством святи́тельским ко Го́споду/ Це́рковь Ру́сскую в тишине́ соблюди́,/ расточе́нныя ча́да ея́ во еди́но ста́до собери́,/ отступи́вшия от пра́выя ве́ры к покая́нию обрати́,/ страну́ на́шу от междоусо́бныя бра́ни сохрани́,// и мир Бо́жий лю́дям испроси́.

Перевод: Апостольского учения ревнителя и Христовой Церкви пастыря доброго, жизнь свою за овец отдавшего (Ин.10:11), жребием Божиим избранного, Всероссийского патриарха Тихона прославим и к нему с верой и надеждой воззовем: «Представительством святительским ко Господу Церковь Русскую в спокойствии сохрани, рассеявшихся чад ее в единое стадо собери, отступивших от православной веры к покаянию обрати, страну нашу от междоусобной войны сохрани и мир Божий для людей испроси».

Ин тропарь, глас 3

В годи́ну тя́жкую Бо́гом избра́нный/ в соверше́нной свя́тости и любви́ Бо́га просла́вил еси́,/ во смире́нии вели́чие, в простоте́ и кро́тости си́лу Бо́жию явля́я,/ положи́л ду́шу за Це́рковь, за лю́ди своя́,/ испове́дниче патриа́рше свя́те Ти́хоне,/ моли́ Христа́ Бо́га,/ Ему́же сораспя́лся еси́,// и ны́не спасти́ зе́млю Ру́сскую и па́ству твою́.

Перевод: В тяжелые времена избранный Богом ты в совершенной святости и любви прославил Его, являя в своем смирении — величие, в простоте и кротости — силу Божию. Положил душу за Церковь и паству свою, исповедник Патриарх святой Тихон, моли Христа Бога, Которому ты сораспялся (Гал.2:19), и сейчас спасти землю Русскую и паству твою.

Кондак, глас 2

Ти́хостию нра́ва укра́шен,/ кро́тость и милосе́рдие ка́ющимся явля́яй,/ во испове́дании правосла́вныя ве́ры и любви́ ко Го́споду/ тверд и непрекло́нен пребы́л еси́,/ святи́телю Христо́в Ти́хоне,/ моли́ся о нас да не разлучи́мся от любве́ Бо́жия,// я́же о Христе́ Иису́се, Го́споде на́шем.

Перевод: Украшен тишиной характера, являя кротость и милосердие кающимся, в исповедании православной веры и любви ко Господу ты пребыл тверд и непреклонен, святитель Христов Тихон, молись о нас, чтобы нам не разлучиться от любви Божией (Рим.8:35) во Христе Иисусе, Господе нашем.

Молитва

О, па́стырю наш до́брый, святы́й вели́кий патриа́рше Ти́хоне! я́ко град го́рний ты яви́лся еси́, до́брая дела́ твоя́ и доны́не све́тятся пред челове́ки. Ве́мы, я́ко ты, предстоя́ Престо́лу Пресвяты́я Тро́ицы, ве́лие и́маши дерзнове́ние в моли́твах пред Го́сподем. Воззри́ и ны́не на нас гре́шных и недосто́йных чад твои́х, к тебе́ бо я́ко иму́щему ве́лие дерзнове́ние пред Творце́м вся́ческих, ны́не припа́даем и усе́рдно мо́лимся: умоли́ Го́спода, да пода́ст нам реши́мость стяжа́ти благоче́стие отце́в на́ших, его́же ты стяжа́л еси́ от ю́ности твоея́. Ты в житии́ свое́м ре́вностный защи́титель и храни́тель и́стинныя ве́ры был еси́, помози́ и нам незы́блему соблюсти́ ве́ру правосла́вную. Ти́хая бо душа́ твоя́ зело́ преуспе́ла в Боже́ственном смиренному́дрии: научи́ и нас ра́зум наш пита́ти не многомяте́жною му́дростию челове́ческою, но смире́нным позна́нием во́ли Бо́жией. Ты пред лице́м лю́тых враго́в Христо́вых и́стиннаго Бо́га дерзнове́нно испове́дал еси́: моли́твою свое́ю укрепи́ нас, малоду́шных, да и мы всегда́ и всю́ду противоста́нем ду́ху безбо́жия и льсти. Ей, уго́дниче Бо́жий, не пре́зри нас, моля́щихся тебе́, и́бо не то́кмо от бед и скорбе́й избавле́ние про́сим, но си́лы и тве́рдости, великоду́шия и любве́ про́сим, да́бы претерпева́ти о́ныя напа́сти, возстаю́щия на ны. Испроси́ нам неосла́бное терпе́ние да́же до конца́ жития́ на́шего, мир с Го́сподом и грехо́в отпуще́ние. О́тче святы́й! Укроти́ в стране́ на́шей ве́тры неве́рия и сму́ты, да водвори́т Госпо́дь на земли́ Росси́йстей тишину́ и благоче́стие и любо́вь нелицеме́рную: моли́твами твои́ми да сохрани́т ю́ от междоусо́бныя бра́ни, да укрепи́т святу́ю Це́рковь на́шу Правосла́вную: да не оскуде́ет она́ и́стинными па́стырьми, до́брыми де́лательми, пра́во пра́вящими сло́во ева́нгельской и́стины; упаси́ и заблу́ждшия о́вцы ста́да Христо́ва. Наипа́че же моли́ Го́спода сил, да возроди́тся Ру́сская земля́ святы́м покая́нием и еди́ным се́рдцем и еди́ными усты́ просла́вит ди́внаго во святы́х Свои́х Бо́га в Тро́ице сла́вимаго Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Мученику Никифору, из Антиохии Сирской

Тропарь, глас 4

Му́ченик Твой, Го́споди, Ники́фор,/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего,/ име́яй бо кре́пость Твою́,/ мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.

Перевод: Мученик Твой, Господи, Никифор, подвигом своим венец нетленный получил от Тебя, Бога нашего; ибо он, имея силу Твою, мучителей низложил, сокрушил и демонов немощные дерзости. По молитвам его, Христе Боже, спаси души наши.

Кондак, глас 1

Любве́ сою́зом связа́вся, Ники́форе,/ разруши́л еси́ я́ве зло́бу не́нависти/ и мече́м во главу́ твою́ усе́чен был еси́,/ му́ченик Боже́ственный вопло́щшагося Спа́са,// Его́же о нас моли́, пою́щих сла́вную па́мять твою́.

Перевод: Любви союзом связавшись, Никифор, разрушил ты явно злобную ненависть, за что тебе отсекли мечом голову, мученик святой воплотившегося Спасителя, Его же моли о нас, воспевающих почитаемую память твою.

Ин кондак, глас 3

Впери́вся, сла́вне, Госпо́днею любо́вию/ и Сего́ сла́вный Крест на ра́мо взем, посрами́л еси́ диа́воли ко́зни,/ пострада́л еси́ да́же до сме́рти/ и и́стины яви́лся еси́ победоно́сец,// ору́жник и таи́нник Бо́жия благода́ти.

Перевод: Окрылившись, прославляемый, любовью ко Господу и Его почитаемый Крест на плечо взяв, посрамил ты диавольские козни, пострадал даже до смерти и явился победоносцем истины, воином и таинником Божией благодати.

Святителю Иннокентию, епископу Иркутскому

Тропарь, глас 3

Свети́льниче Це́ркве пресве́тлый,/ озари́вый луча́ми добро́т твои́х страну́ сию́,/ и исцеле́ньми мно́гими притека́ющих к тебе́ с ве́рою/ Бо́га просла́вивый,/ мо́лим тя, святи́телю о́тче Инноке́нтие,/ огражда́й моли́твами твои́ми град сей// от всех бед и печа́ли.

Перевод: Светильник Церкви преяркий, озаривший лучами добродетелей своих страну эту, и многими исцелениями приходящих к тебе с верой Бога прославивший, молим тебя, святитель отче Иннокентий, охраняй молитвами твоими город этот от всех бед и скорбей.

Кондак, глас 4

Непоро́чности соиме́ннаго па́стыря,/ пропове́дника ве́ры в язы́цех Монго́льских,/ сла́ву и украше́ние Ирку́тския па́ствы,/ любо́вию восхва́лим вси́ ве́рнии:/ той бо есть храни́тель страны́ Сиби́рския// и моли́твенник о душа́х на́ших.

Перевод: Непорочности одноименного пастыря (Иннокентий от лат. Innocentius — «невинный»), проповедника веры среди народов Монголии, славу и украшение иркутской паствы, с любовью прославим все верующие, ибо он хранитель земли Сибирской и молитвенник о душах наших.

Молитва

К тебе́, свя́тче Бо́жий, я́ко к ско́рому помо́щнику и моли́твеннику о спасе́нии мое́м, аз недосто́йный и гре́шный припа́дая молю́ся: не пре́зри мене́ уны́лаго, не́мощнаго, во мно́гая беззако́ния впа́дшаго, и по вся дни и часы́ согреша́ющаго, но вонми́ души́ мое́й, я́ко скорблю́, и умоли́ Го́спода Бо́га всея́ тва́ри Соде́теля, Ему́же ны́не предстои́ши в ра́дости святы́х и с ли́ки а́нгелов, поми́ловати мя и извести́ из темни́цы грехо́вныя ду́шу мою́, пре́жде да́же не отъиду́ отсю́ду и ктому́ не угото́в явлю́ся на суд Его́. Ей, о́тче! не посрами́ мене́, к тебе́ с ве́рою притека́ющаго, а́ще бо и недосто́ин есмь твоего́ хода́тайства и заступле́ния, но ты, быв подража́тель человеколю́бия Бо́жия, сотвори́ мя досто́йна чрез обраще́ние от злых дел к благо́му житию́, да та́ко душе́ю и те́лом здрав быв, сла́влю и пою́ ди́внаго во святы́х Свои́х Бо́га на́шего и твое́ те́плое заступле́ние, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

2-я Молитва

Святи́телю, о́тче Инноке́нтие! При́зри на нас, раб Бо́жиих (имена), и на прихо́д (дом) сей; моли́ Христа́ Бо́га, да низпосле́т нам Ду́ха Своего́ Свята́го дар, во е́же умудри́ти нас ходи́ти пред Ним во вся́ком благоче́стии и чистоте́. Мы при́сно заблужда́ем от пути́ спасе́ния: руководи́ нас, ми́лостивый наш наста́вниче. Мы не́мощни есмы́ в ве́ре: утверди́ нас, правове́рия учи́телю. Мы зело́ убо́зи сотвори́хомся до́брых дел: обогати́ нас, благосе́рдия сокро́вище. Мы при́сно наве́туеми есмы́ от враг, ви́димых и неви́димых, и озлобля́еми: помози́ нам, безпо́мощных засту́пниче; да славосло́вяще и́мя Бо́жие во дни и в нощи́, сподо́бимся бы́ти насле́дницы жи́зни ве́чныя, и просла́вим Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Перевод: (имена)

3-я Молитва

Свя́тче Бо́жий, па́стырю до́брый, де́лателю ве́рный виногра́да Христо́ва, святи́телю о́тче Инноке́нтие! При́зри на град сей и на лю́ди сия́! Моли́ Христа́ Бо́га, да сохрани́т па́ству твою́ от волко́в, гу́бящих ю́; да ниспо́слет Ду́ха Своего́ Свята́го во е́же умудри́ти нас ходи́ти пред Ним во вся́ком благоче́стии и чистоте́ во вся дни живота́ на́шего, да славосло́вяще и́мя Его́ всесвято́е во дни и в нощи́, сподо́бимся бы́ти насле́дницы жи́зни ве́чныя, и просла́вим Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Преподобному Панкратию Печерскому, в Дальних пещерах

Тропарь, глас 2

Панкра́тие Богому́дре,/ свяще́нниче Госпо́день изря́дне,/ и чуде́с мно́гих самоде́телю,/ моли́ся Го́сподеви,// во е́же спасти́ ду́ши на́ша.

Перевод: Панкратий Богомудрый, священник Господний прекрасный, чудеса многие сотворивший, молись Господу о спасении душ наших.

Кондак, глас 2

В по́стницех яви́лся еси́ вели́к,/ во иере́ех же нарочи́т/ и в чудотворе́ниях да́ре показа́ся сла́вен,/ свяще́нне о́тче Панкра́тие,// тем тя чтим и ублажа́ем.

Перевод: Ты явился великим постником, замечательным иереем, известным своими дарами чудотворений, святой отче Панкратий, потому тебя почитаем и прославляем.

Преподобным Геннадию и Никифору Важеозерским

Тропарь, глас 4

Я́ко свети́льницы пресве́тлии, преподо́бнии отцы́ на́ша Генна́дие и Ники́форе, на брег Важее́зера всели́стеся и равноа́нгельное житие́ в пусты́не соверши́ли есте́. Отню́доже и по сме́рти исцеле́ния источа́ете, ди́внии чудотво́рцы Каре́льстии. Те́мже и мы, притека́ющие во оби́тель ва́шу, со умиле́нием и любо́вию глаго́лем: моли́те Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Перевод: Как светильники преяркие, преподобные отцы наши Геннадий и Никифор, на берегу озера Важе поселились и подобную ангельской жизнь в пустыни провели вы. Потому и после смерти исцеления источаете, удивительные чудотворцы Карельские. Поэтому и мы, приходя в обитель вашу, со смирением и любовью взываем: «Молите Христа Бога о спасении душ наших».

Ин тропарь, глас 1

Сла́ву ми́ра сего́ презре́вше, преподо́бнии,/ пусты́нное житие́ возлюби́ли есте́,/ ду́ши же Бо́гу до́бре повину́вше,/ посто́м, бде́нием и моли́твою де́моны препобеди́ли есте́/ и, житию́ а́нгельскому непоро́чно поревнова́вше,/ на Небесе́х мзду трудо́в ва́ших восприя́ли есте́./ Сла́ва да́вшему вам кре́пость,/ сла́ва венча́вшему вас,// сла́ва де́йствующему ва́ми всем исцеле́ния.

Кондак, глас 2

Ми́ра красоту́ и я́же в нем тле́нная оста́вивше и все у́мное свое́ жела́ние к Бо́гу впери́вше, Того́ кре́ст на ра́мо взе́мше дарова́ние чуде́с от Христа́ прия́ли есте́. И ны́не предстоя́ще Святе́й Тро́ице, помина́йте нас, чад ва́ших, я́же собра́ли есте́ му́дрии. Сего́ ра́ди вопие́м вам: ра́дуйтеся преподо́бнии отцы́ на́ша Генна́дие и Ники́форе.

Перевод: Мирские блага и все тленное оставив и все свое духовное желание к Богу устремив, Его Крест на плечи взяв, дарование чудотворений от Христа вы получили. И сейчас, предстоя Святой Троице, вспоминайте нас, чад ваших, которых собрали вы, мудрые. Потому взываем к вам: «Радуйтесь, преподобные отцы наши Геннадий и Никифор».

Ин кондак, глас 4

Жите́йское мо́ре по́двиги ва́шими невла́жно проше́дше,/ кре́пкаго приста́нища Христо́ва дости́гли есте́,/ иде́же Престо́лу Пресвяты́я Тро́ицы предстоя́ще,/ Ники́форе и Генна́дие богому́дрии,/ Влады́ку всех моли́те/ мир вселе́нней дарова́ти// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Молитва

О, преподо́бнии отцы́ на́ша, Христо́вы уго́дницы и чудотво́рцы Генна́дие и Ники́форе, оби́тели Важее́зерския предста́тилие и храни́тилие! Предстоя́ще Престо́лу Вседержи́теля и име́юще к Нему́ дерзнове́ние, воззри́те ми́лостиво на нас чад ва́ших недосто́йных со благогове́нием и любо́вию к вам припа́дающих и те́пле прося́щих. Мо́лим вас, отцы́ преблаже́нии, по да́нной вам от Бо́га благода́ти, помози́те нам твори́ти во́лю Госпо́дню в простоте́ се́рдца и смире́нии. Испроси́те нам у бла́гости Его́ ве́ру пра́вую, покая́ние и́стинное, моли́тву серде́чную, братолю́бие соверше́нное и вся благопотре́бная ко спасе́нию; труды́ же и ско́рби на́ша терпели́во, безро́потно и со благодаре́нием понести́, христиа́нскую кончи́ну обрести́ и до́брый отве́т на стра́шном суди́лище Христо́ве получи́ти. Не забу́дьте и оби́тель ва́шу святу́ю, ва́ми созда́нную и при́сно вас чту́щую, и сохрани́те ю́ и вся подвиза́ющиеся в ней и на поклоне́ние к вам приходя́щая от искуше́ний диа́вольских и вся́кого зло́го обстоя́ния; да и мы предста́тельством ва́шим сподо́бимся дости́гнути обетова́нного нам Ца́рствия Небе́сного, сла́вяще Безнача́льную Тро́ицу, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

2-я Молитва

О, пресла́внии и преди́внии уго́дницы Бо́жии, Ники́форе и Генна́дие Важеозерстии, се́верныя Фиваи́ды дво́ице достосла́вная! Вы, в преде́лех земли́ Олоне́цкия пресла́вно возсия́вше, сию́ по́двиги ва́шими освяти́ли есте́. Бу́дите всем нам покро́в и огражде́ние, скорбя́щим утеше́ние, неду́гующим исцеле́ние, путеше́ствующим и по мо́рю пла́вающим управле́ние, заключе́нным в темни́цех ско́рое свобожде́ние, в по́двизех и гоне́ниих су́щим терпе́ние и поможе́ние, и всем христиа́ном прибе́жище и заступле́ние, да вы́ну сла́вим просла́вльшаго вас Бо́га во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Недели сыропустной

Кондак, глас 6

Прему́дрости Наста́вниче, смы́сла Пода́телю,/ нему́дрых Наказа́телю, и ни́щих Защи́тителю,/ утверди́, вразуми́ се́рдце мое́, Влады́ко!/ Ты даждь ми сло́во, О́тчее Сло́во,/ се бо устне́ мои́ не возбраню́,/ во е́же зва́ти Тебе́:// Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго.

Перевод: Премудрости Наставник, разума Податель, Учитель неразумных и нищих Защитник, утверди, вразуми сердце моё, Владыка. Ты дай мне слово, Отчее Слово, — ибо вот, я устам моим не возбраню взывать Тебе: “Милостивый, помилуй меня, падшего!”

Аминь.