Старый стиль 10 октября
четверг
Новый стиль 23 октября
Седмица 20-я по Пятидесятнице
Мчч. Евла́мпия и Евлампи́и (303–311)
свт. Инноке́нтия (Смирнова), епископа Пензенского (1819)
прп. Амвро́сия Оптинского (1891)
Свт. Амфило́хия, епископа Владимиро-Волынского (1122)
блж. Андре́я, Христа ради юродивого, То́темского (1673)
мч. Феоте́кна Антиохийского (III–IV)
прп. Вассиа́на (Васи́лия) Константинопольского, игумена (V)
прп. Фео́фила Тивериопольского, исп. (VIII)
Евангелие от Луки
Лк.9:7–11
Аверкий (Таушев) архиепископ
Поводом к повествованию об этом событии послужило то, что четвертовластник Ирод-Антипа возымел об Иисусе Христе такое мнение, будто это – Иоанн Креститель, восставший из мертвых. Как поясняет Ев. Лука, не передающий нам всего этого повествования, мысль эта в первый раз возникла не у Ирода, и он потом только, под впечатлением окружающих разговоров, склонился к ней . Усекновение Главы Иоанна Крестителя — см. Мф. 14:1-12; Мк. 6:14—29;
Совершив погребение своего учителя, ученики Иоанна возвестили о происшедшем Господу Иисусу Христу, ища, вероятно, с одной стороны, утешения в постигшей их скорби, а, с другой стороны, желая предупредить Господа о возможной и для Него опасности пострадать от Ирода, в области которого Он проповедовал. Ев. Марк передает, что в это же время и Апостолы собрались ко Иисусу, рассказав Ему обо всем, что они сделали и чему научили. По получении известия о смерти Иоанна Крестителя Господь Иисус Христос удалился из Галилеи, вместе с только что возвратившимися из своего проповеднического путешествия Апостолами, на лодке на восточную сторону Тивериадского озера, в пустынное место близ г. Вифсаиды. Так как одна Вифсаида находилась на западном берегу около Капернаума, то здесь, надо полагать, разумеется другая находившаяся на востоке от впадения Иордана в Геннисаретское озеро, и называвшаяся Вифсаида-Юлия.
По рассказу Ев. Марка, народ увидел как они туда отправлялись, и многие бежали туда пешие из всех городов и предупредили их прибытием на ту сторону, и там в пустынном месте снова собрались ко Иисусу Христу. Увидев множество народа, Господь сжалился над ними, «потому что они были, как овцы, не имеющий пастыря», и начал учить их много (Мк. 6:34), говорить им о Царствии Божием и исцелять больных их (Мф. 14:14).
Флп.3:1–8
«Печали и заботы, когда чрезмерно угнетают душу, отнимают у нее силу. Посему-то Павел и ободряет филиппийцев, которые находились в великой печали. А печалились они потому, что не знали, каковы обстоятельства Павловы; печалились потому, что почитали его умершим, печалились о проповеди, об Епафродите. Итак, сообщая им обо всем этом удовлетворительное известие, он и присовокупляет: прочее, братие моя, радуйтеся. Теперь, говорит он, вы не имеете причины печалиться: Епафродит, о котором скорбели, с вами, с вами же (скоро будет) и Тимофей, — и я иду, — и Евангелие преуспевает. — Чего еще недостает вам? Радуйтесь. Радуйтесь о Господе. Хорошо сказал: о Господе, — а не мирскою радостию; ибо это не значит радоваться. Самые скорби за Христа, говорит он, заключают в себе радость» (святой Златоуст). Таяжде бо писати вам. «Другого Послания не писал к ним, но в этом одном предложил многие наставления» (блаженный Феодорит). Таяжде. — Если относить это к: радуйтеся, — то будет: твердить вам непрестанно: радуйтеся: ибо Апостол писал уже это им: радуйтеся и сорадуйтеся мне (Флп. 2:18); и еще повторил: радуйтеся всегда о Господе, и паки реку радуйтеся (ср.: Флп. 4:4). Иные слову: таяжде — дают значение: таковое — и относят ко всему, доселе написанному. Все такое писать вам мне не леностно, а вам это послужит к утверждению в вере и жизни по вере. Он как бы говорит: мне ведь не леностно писать вам таковое, или все о вере и жизни по вере: ибо это служит к утверждению вашему в том и другом. Доразуметь здесь останется для полноты речи: прибавлю вам еще и вот о чем!
«Кого Апостол называет здесь псами? Это те, на коих он намекает во всех своих Посланиях, иудеи мерзкие, гнусные, корыстолюбивые и властолюбивые, кои, желая отторгнуть многих из верующих, проповедывали и христианство, и иудейство, искажая Евангелие; и поелику трудно было распознать их, то Апостол и говорит: блюдитеся от псов. Иудеи уже не чада. Некогда назывались псами язычники, а теперь они; почему? Потому что как язычники были отчуждены от Бога и Христа, так ныне отчуждены они. И сим показывает их бесстыдство, и наглость, и великое удаление от чад. А что язычники некогда назывались псами, то слушай, что говорит хананеянка: ей, Господи! Ибо и пси ядят от крупиц, падающих от трапезы господей своих (ср.: Мф. 15:27). Поелику же псы бывают при столе, то дабы (иудеи оные) лишены были и сего, (Апостол) присовокупляет причину, по которой и отчуждает их, говоря: блюдитеся от злых делателей. Достойны удивления слова: блюдитеся от злых делателей; ибо они не только действуют (ревнуют, трудятся, подвергаются опасностям и лишениям пути, — все по ревности), но и действуют назло, и действование их гораздо хуже самого бездействия. — Они расстраивают благоустроенное» (святой Златоуст). Блюдитеся от сечения. Сечением — назвал Апостол обрезание, — названием несколько унизительным, ироническим, всячески не библейским, чтоб показать, что иудеи теперь хотя и обрезываются, но это обрезание не имеет уже того значения и силы, какие оно имело прежде; тогда оно было печатию избранного народа, а теперь это простое отсечение плоти, без всякого значения (см.: святой Златоуст). Блюдитеся, говорит, сечения, — то есть обрезания; но, если обрезания блюстись обязывает, тем паче всего прочего, в законе содержащегося. Этим одним словом он заповедует удаляться от всего иудейского. «Обрезание иудейское важно было, поелику ему уступал и закон, — и суббота была ниже его; ибо для совершения обрезания нарушалась и суббота, а для соблюдения субботы никогда не нарушался закон обрезания. — Обрати внимание на домостроительство Божие. Обрезание ставится выше субботы. Оно не оставлялось ни в какое время. Итак, когда обрезание отменено, то тем более суббота» (святой Златоуст); и тем более весь закон, все иудейство — Три раза повторил Апостол: блюдитеся, — чтоб показать, сколь это необходимо, и возбудить ревность — чуждаться его всячески
Мы — обрезание. Того обрезания, которого держатся иудеи, даже обрезанием не назвал Апостол, а назвал сечением. В законе сени (скинии) оно было важно, но как весь закон был тению грядущих благ, то и оно было прообразом Оно прообразовало обрезание сердца духом (Рим. 2:29). Когда сие обрезание пришло, то прежнее уже потеряло силу. «Совершающие оное теперь не что иное делают, как только отсекают плоть Ибо когда это действие перестало быть законным, то оно есть не что иное, как сечение плоти. Если должно искать истинного обрезания, то найдете оное у нас: иже духом Богу служим, — то есть кои служим Богу духовно» (святой Златоуст) «Служим душою и умом. Обрезанный в душе и ею служащий Богу, вот кто имеет истинное обрезание — высшее и благороднейшее, насколько душа лучше тела» (блаженный Феодорит) Это обрезание духовное состоит в отрезании от сердца страстей и в даровании человеку силы противостоять им и всегда наперекор им оставаться верным заповедям Божиим Благодатию Святаго Духа установившись в сердце пред лицем Господа, христианин ничего не дозволяет себе делать по самоугодию и похотям, а все и внутреннее свое, и внешнее направляет по воле Божией, во славу Его. В этом и обрезание, и служение Богу духом Они неразлучны, или составляют одно и то же состояние духовное Служим так Богу, говорит, и хвалимся о Христе Иисусе. Ибо откуда у нас эта благодать?! От Христа Иисуса Господа Он пришел, принес Себя в жертву и рукописание грехов наших разодрал; вознесшись же на небо, Духа Святаго ниспослал, Коему открыл путь к нам удовлетворением бесконечной правде Божией. Дух благодати производит в нас и обрезание сердца, и духовное Богу служение. Вот почему мы и хвалимся лишь о Христе Иисусе. Ибо от Него имеем все — Иудей говорит: я Авраамов, я обрезан: то и другое плотское. А мы говорим: веруем в Господа Иисуса Христа и ради веры сей чрез таинства получаем благодать, дающую нам новую и духовную жизнь и делающую нас чадами Божиими и наследниками Царства Небесного. Вот наши надежды! Ни на чем плотском они не утверждаются. И чадство Аврааму и обрезание имели значение в свое время: теперь они уже ничто и должны быть оставлены Святой Павел доказывает это своим примером. См. ст. 4
И я бы мог, говорит, похвалиться плотскими преимуществами иудейскими, не меньше всякого другого, и на них почить своими надеждами, как я это и делал: но теперь уже не делаю, узнавши ничтожество этих опор. «Кстати присовокупил это Апостол. Ибо если бы он, будучи из язычников, охуждал обрезание, и не обрезание только, но и тех, кои уже не вовремя принимают оное: то показалось бы, что он нападает на оное потому, что лишен благородного происхождения иудейского, не знал великих его преимуществ и не имел в нем участия; но когда он, имея участие, охуждает, то, значит, охуждает потому, что познал (ничтожность всего того), не по неведению это делает, но вследствие совершенного знания» (святой Златоуст). Аще ин кто мнит надеятися во плоти, аз паче. Этим оборотом речи он придает очень большое значение тому, что после бросил все это. Я, говорит, не из ряда обыкновенных иудеев. Есть у иудеев общие преимущества, на которых они основывают свои надежды; но у святого Павла было их больше. Что же такое? Из исчисленных им ниже преимуществ только одна его особенность видна, — это гонение Церкви Божией. Оно поставляло его в ряд деятелей в защиту закона. Почему он справедливо мог сказать: если всякий иудей мнит надеятися во плоти, аз паче. Ибо таковые справедливо имеют особую цену и пред Церковию, и пред Богом. Имел бы и он за свои подвиги, если бы то, за что он ратовал, было истинно.
«В подробности перечисляет все, что уважалось у иудеев» (блаженный Феодорит). Обрезан осмодневно. «Сперва выставляет то, чем особенно хвалились они, — обрезание» (святой Златоуст). Этим показал, что он не пришлец и не прозелит, которые были обрезываемы в возрасте, а и родился от обрезанного, и обрезан в осмой день. Но мог иной подумать: ну родители твои пришельцы. Нет, и родители не пришельцы. Род наш идет от Израиля. Я от рода Израилева. Но может быть, ты от какого-нибудь из десяти колен, которые разбились и не знать как перемешались с другими. Нет, я от колена Вениаминова, которое пребыло верным союзником колена Иудова и вместе с ним надежду Израилеву блюло, — храм, все чины его и все обетования. Словом сказать, — я Еврей от Евреев, «чистого еврейского происхождения» (святой Златоуст). «Далее переходит к тому, что было делом его произволения. Все вышесказанное было не произвольное. Ибо не от него зависело быть обрезанным, быть от рода Израилева и от колена Вениаминова. Впрочем, и в этом отношении он имел больше преимуществ, хотя в них участвовали многие. В чем же паче1? Конечно, и в том, что он не пришлец, что он из почетнейшего колена, издревле от таких предков, каких немногие имели. Но поелику все сие было не произвольное, то он переходит к делам произволения, в чем видно это паче: по закону фарисей, по ревности гоних Церковь Божию. Это говорит он потому, что одни вышесказанные слова недостаточно объясняют слово паче. Ибо можно быть и фарисеем, однако же не великим ревнителем по правде; можно отваживаться на опасности и делать это по властолюбию, а не по ревности о законе, как делали первосвященники; но он был не таков, по правде законней быв непорочен. Итак, если я, говорит, превосходил всех и благородным происхождением, и ревностию, и нравом, и жизнию; то для чего я оставил сии высокие преимущества, как не для того, чтобы приобресть Христовы большие, и гораздо большие?» (святой Златоуст). Фарисеи были ревнители закона. По этой ревности он гнал Церковь Божию. Но, гоня Церковь или стоя за исповедание, он не забывал никаких законных чинов, строго соблюдал субботы, новомесячия, приносил жертвы и прочее все; так что в отношении к этой законной правде ни в чем его укорить нельзя.
Приобретения, κερδη, — выгода, прибыль; тщету ζημιαν, — урон, убыток. Когда закон был в силе, все означенные преимущества, какие имел святой Павел по праву подзаконности, составляли для него прибыль; но, когда положен конец закону пришествием Христовым и святой Павел узнал это и уверовал, тогда держаться закона было бы для него не прибыль, а убыток. Почему, говорит, я решился лучше изубыточиться законом и всеми его преимуществами, чтобы быть со Христом, Христа ради. Он выражает этим: познав Христа, я бросил эти преимущества. Другие, смотря на это, могли ему говорить: какую потерю, какой убыток ты понес. Да, эту потерю я добровольно избрал Христа ради. — Или он противополагает пользу и вред. Полезен был закон до Христа Спасителя, но по пришествии Его он стал вреден. Я, говорит, и счел его таковым Христа ради. Но при этом не должно выпускать из мыслей, что закон в свое время был единственным путем спасения и к Богу приближения. И это по Божию изволению. Только пригодность его была временная, — тоже по Божию определению. И те, которые следовали закону в свое время, Богу угождали; и те, которые оставляли его, когда кончилось его время, угодное Богу творили. Потому закону должно отдавать должную справедливость: он свое дело делал и сделал. Святой Златоуст говорит: «подумай, чего стоило людей, сделавшихся зверями, преобразить в людей! (Это делал закон, укрощая нравы иудеев.) Если бы не было закона, не была бы дана и благодать; почему? Потому что он был к ней как бы мостом. Ибо когда нельзя с весьма низкого места взойти на возвышенное, то ставится лестница; а кто взошел, тот хотя более не имеет нужды в лестнице, однако же поэтому не пренебрегает ее, но остается еще благодарным к ней. Ибо она поставила его в такое состояние, что он более не имеет нужды в ней; и за сие-то самое, что не имеет нужды в ней, почитает справедливым изъявить ей благодарность, потому что без нее не взошел бы он То же должно сказать и о законе. Он возвел нас на высоту, посему был приобретением (на пользу); но теперь мы почитаем его тщетою (что он в убыток); почему? Не потому, что он тщета (убыток сам по себе), но потому, что благодать гораздо больше его. Голодный бедняк, доколе имеет серебро, на серебро кормится; а когда найдет золото, пользоваться же тем и другим вместе не может, то обладание первым почитает тщетою (убытком) и, бросив оное, берет золото; бросает серебро не потому, что оно тщета (вредно, убыточно), но потому, что ему нельзя взять и то и другое вместе, а необходимо одно оставить. Так и здесь. — Следовательно, тщета не закон, а отступление от Христа по привязанности к закону; посему, когда он отводит нас от Христа, тогда бывает тщетою (во вред и убыток), а когда приводит к Нему, то не тщета. Вот почему Апостол называет закон тщетою, то есть Христа ради. Если же Христа ради, то он не по природе тщета». Святой Златоуст говорит это против еретиков, которые учили, что закон Моисеев не от Бога, и слова Апостола, что закон тщета и уметы, обращали в подтверждение своего учения. Подобные мысли выражает и блаженный Феодорит: «по сравнении с высшим Апостол именовал тщетою низшее; потому что излишен светильник, когда воссияло солнце, излишен пестун для приявших совершенную мудрость; бесполезно молоко кормилицы для вкушающих совершенную пищу».
Но убо вменяю вся тщету быти. — В подлиннике пред: вменяю — стоит: и. — Но убо и вменяю. Мысль будет или такая: но и доселе вменяю все в тщету, как с первого раза просвещения моего благодатию вменил, так и продолжаю вменять. Или такая: но и все вменяю в тщету, — не закон только, но и все земное. Последняя мысль у святого Златоуста, который говорит: «что я отношу это к закону только, говорит Апостол? Мир разве не благо? Настоящая жизнь разве не благо? Но я и их почитаю тщетою, чтоб они не удалили меня от Христа — Называет ли Апостол и здесь еще уметами закон, не видно, а вероятно, что он называет так предметы мира». Но потом святой Златоуст прибавляет, что если хочешь относить и эти слова всё к одному закону, то можешь это делать. Течение речи точно — и впереди и после — всё о законе. Потому естественнее и здесь его только иметь в мысли. Но та мысль: и продолжаю вменять, скудна. Нечего было ее и выставлять. — Скорее надо положить, что Апостол имел в намерении выразить такую мысль: да ведь я и не даром вменяю все то в уметы, а за превосходящее разумение Христа Иисуса, чем объясняется предыдущее слово Христа ради. За превосходящее разумение Христа Иисуса. — За превосходящее, το υπερεχον — превосходство разумения. «По причине высшего ведения, тщетою называю низшее и пренебрегаю малым ради большего. Не потому бегу, что это худо, но потому, что предпочитаю важнейшее и, получив зерно, почитаю мякину излишнею; ибо уметами называется самая грубая и жесткая часть соломы. На этом держится пшеничное зерно, но по сборе пшеницы кидается это. Так закон указывает на Христа; но, когда Христос пришел, закон стал излишен» (блаженный Феодорит) Под разумением можно разуметь и систему вероучения христианского, которая вся сосредоточивается во Христе Иисусе, но, от Него исходя, обнимает все — и прошедшее, и настоящее, и будущее — и все объясняет самым удовлетворительным, назидательным и утешительным образом. Свет ведения о Христе Иисусе пленял обширный ум Апостола. Рамка же ведения, даваемая законом, узка. Сравнив одно с другим, я закон бросил, а ко Христу прилепился. При свете Его, там мне виделась уже одна тьма. Или под разумением Христа Иисуса он разумеет то, что давалось о Христе Иисусе, — опытное вкушение благ духовных от веры в Него. Обрезание, субботы, жертвы, омовение и очищение и все прочее — тело очищали, а душа оставалась без всякой пользы, ничего в нее не перепадало. Во Христе же Иисусе благодать нисходит в душу, которая страсти отгоняет, силу на всякое добро подает, утешениями исполняет душу и не дает чувствовать горечи лишений и скорбей, все пути жизни освещает и надеждою непоколебимою крепит сердце. Это все я знаю, как бы говорит он, опытом и вижу, как это превосходнее того, что дает закон. Почему не могу оставаться с законом, а охотно оставляю его, и все преимущества его, ради превосходства того, что узнаю и испытываю во Христе Иисусе. Прибавление к словам: Христа Иисуса — слов: Господа моего — дышит любовию, теплою, сладостною. Своим считает Его; ибо носит Его в сердце своем. В сердце же носит, потому что чувствует, как много получил от Него и получает, как обращен Им лично, и потом постоянно Им был храним, руководим, утешаем, просвещаем, и доселе блюдется Им, несмотря на окружавшую и окружающую его неприязненность. Егоже ради всех отщетихся, — всем изубыточился, — все бросил, от всего отказался, — и от законных оправданий и жертв, и от ревности фарисейской, и от рода своего; и все это и подобное вменяю уметы, считаю за сор, за ничто, — да Христа приобрящу. Сделал это, чтобы Христа приобресть, для приобретения Христа. Приобретение же сие не в будущем чается, а в настоящем имеется. То все оставил; а взамен того приобрел Христа Иисуса Господа моего. Если сравнишь, то увидишь, что это не потеря, а приобретение. Я изубыточился тем, что убыточно, а приобрел то, в чем источник неистощимых приобретений. Ибо приобресть Христа — значит возыметь все.
