Евангелие дня 24 октября суббота

И тот тотчас встал и последовал за Иисусом. Надо знать, что мытари, или сборщики податей, к числу которых принадлежал Матфей, считались у евреев самыми грешными и презренными людьми, ибо взимали с народа подати в пользу ненавистного римского правительства. К тому же это взимание податей они брали у правительства на откуп, и в своих стремлениях к наживе, брали с народа много больше, чем следовало, почему и заслужили к себе общую ненависть. Такова сила слова Господа, что мытарь — человек зажиточный — бросил все и последовал за Господом, не имевшим, где главу подклонить. Но это доказывает, вместе с тем, что грешники, сознающие свою греховность и готовые искренно раскаяться, ближе к Царству Небесному, чем превозносящиеся своей мнимой праведностью фарисеи.

²⁹И сделал для Него Левий в доме своем большое угощение; и там было множество мытарей и других, которые возлежали с ними.

Обрадованный призывом Господа Матфей пригласил к себе в дом Иисуса и учеников Его и устроил им угощение. По восточному обычаю приглашенные на обед или ужин не сидели за столом, а «возлежали» вокруг невысокого стола на особых приставных скамьях или диванах, облокачиваясь левой рукой на подушку. Туда же пришли, видимо, товарищи Матфея по сбору податей, другие мытари и грешники, по понятиям фарисеев, и возлегли со Иисусом и учениками Его за одним столом.

³⁰Книжники же и фарисеи роптали и говорили ученикам Его: зачем вы едите и пьете с мытарями и грешниками?

Это и дало повод фарисеям осудить Господа за такое сближение с грешниками. «Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?» сказали они ученикам Его. «Клевещут пред учениками на Учителя», поясняет эти слова св. Златоуст: «с худым намерением желая отвлечь учеников от Учителя», ибо набрасывают этим подозрение на Господа, как на ищущего будто дурного сообщества.

³¹Иисус же сказал им в ответ: не здоровые имеют нужду во враче, но больные;

Смысл этих слов: «Не чувствуют нужды в Спасителе мнимые праведники, каковы фарисеи, но чувствуют эту нужду грешники. «Место врача при постели больных», как бы так говорит Господь, «а место Мое подле тех, кто болит сознанием своих духовных немощей, и Я с ними, с мытарями и грешниками, как врач с больными».

³²Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию.

Т.е.: «Я для того и пришел, чтобы грешники покаялись и исправились. Я пришел призвать к покаянию не тех, которые считают себя праведниками и воображают, что им не в чем каяться, но тех, которые смиренно сознают себя грешниками и просят у Бога милости». Правда, Господь пришел призвать и спасти всех, в том числе и самомечтательных праведников, но пока они не оставят самомечтания о своей праведности и не сознают себя грешниками, призвание их будет бесплодно и спасение для них невозможно.

2Кор.3:12-18

₁₂Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением,

₁₃а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего.

₁₄Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом.

₁₅Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их;

₁₆но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается.

₁₇Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода.

₁₈Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа.

Феофан Затворник святитель

¹²Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением,

Упование здесь близко к значению совершенного убеждения; упованием же назвал убеждение ради того, что оно обнимает и настоящее, и будущее. Он говорил о преславности новозаветного домостроительства. Эта преславность уже есть, присуща и проповедающим о сем завете благодати, и вступающим в него,– хотя она невидима для очей телесных, но лишь умно созерцается и сердцем ощущается. Присуща же так, что, начавшись, не престает никогда, а в будущем веке явится во всем блеске и вовне. Это все объемля равным убеждением, он назвал его упованием, имея в намерении, может быть, и то, чтоб взор того, кто «желал бы видеть сию славу собственными очами, обратить для сего к будущему веку» (святой Златоуст). При таком убеждении мы, говорит, многим дерзновением действуем.– Действуем,– χρωμεθα, употребляем дерзновение, пользуемся дерзновением. Мы, Апостолы, проповедники новой благодати, смело предлагаем всем благодать сию, будучи уверены, что предлагаем вещь воистину преславную, славнее которой и в Божеских учреждениях нет, а не только в человеческих. «Знаем великость славы и нимало не сомневаемся, но с дерзновением показываем превосходство благодати (Феодорит). Святой Златоуст говорит: имуще, говорит, таково упование. Таково – какое же? – То, что мы удостоились большего, нежели Моисей, и не только мы, но и все верующие. Многим дерзновением действуем. Пред кем, скажи? Пред Богом или пред учениками? – Пред вами, говорит, которым проповедуем мы, то есть мы везде проповедуем с свободою, ничего не скрывая, без всякого притворства, ничего не опасаясь, но говоря ясно и не боясь того, чтобы не поразить взоры ваши, подобно как Моисей поразил взоры иудеев».

¹³а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего.

Повторим эту историю словами святого Златоуста. «Прежде надобно рассказать самую историю, ибо и сам Апостол не выпускает ее из виду. Что же говорит сия история? Когда Моисей, получивши в другой раз скрижали, сошел с горы, то некоторая слава, исходя от лица его, столько просияла, что иудеям нельзя было приблизиться к нему и говорить с ним, доколе он не наложил покрывала на лицо свое. О сем написано в книге Исх. 34:29–34. На сию историю указывая, Апостол говорит: не якоже Моисей полагаше покрывало на лице свое… Слова его имеют такой смысл: нам не нужно покрывать себя подобно Моисею. Ибо вы можете взирать на славу сию, хотя она гораздо более и выше Моисеевой». Феодорит о сем пишет: «Не имеем нужды в покрывале, как Моисей, потому что беседуем с верующими, а верующие пользуются лучом умного света. Говоря сие, Апостол дает видеть, что Божественный Моисей, предвозвещая неверие иудеев, наложил на лицо свое покрывало, научая тем, что не в состоянии они будут увидеть конец закона, потому что конец закона – Христос, в оправдание всякому верующему.– Сие и сказал Апостол: за еже не мощи взирати сыном Израилевым на конец престающаго. Ибо престающим, то есть теряющим свою силу, назван закон, а концом престающего – проповеданного под законом, то есть Христа». Другие наши толковники главные термины этого текста: прикрывание лица Моисеем и конец престающего, истолковывают так: Экумений: «Для чего же это, как бы спрашивает кто Апостола, не прикровенно проповедуете вы и не затеняете слова своего подобно покрову какому? Для чего? – Во-первых, по уверенности в чистоте проповеди, а далее и потому, что вы можете видеть красоту, сущую в проповеди. Ибо вы не слепотствуете, подобно иудеям. Сколько выше новозаветное устроение, столько превосходнее и научаемые ему. Те не могли взирать на лицо Моисея, слава которого имела прекратиться. Желая показать кратковременность той славы в сравнении со имеющею всегда пребывать славою Нового Завета, говорит, что они не могли взирать на конец престающаго. Не могли взирать на славу ту израильтяне, и Моисей прикрывал ее, и когда прикрывал, она прекращалась для израильтян, невидима была более ими, чем означалась, что она была престающая. Так она была кратковременна, что лишь начиналась, тотчас и преставала (быв прикрыта)». Феофилакт: «Не имеем нужды в покрове, ибо вы можете видеть славу Евангелия, то есть уразумевать таинства его, таинства Божии; и нам нет нужды прикрывать их примрачностию, как покровом каким. Израильтяне, будучи грубы, не могли видеть, что закон имеет конец, что он должен престать. Прикрытие то означает огрубение ума и сердца». Сведем все высказанное воедино. Апостол хочет сказать, что время прикрытия миновало; теперь следует говорить открыто. Что закон престанет, это лежало в существе его и назначении его; но сказать этого прямо израильтянам при первом его установлении нельзя было; ибо, не могши понять, почему так быть должно, они не могли бы вынести слова сего без вреда себе и закону. Между тем надобно же было это означить. Оно и означено символически в прикрытии лица Моисеева, означавшего сокровенность некоего дивного света под стихийным служением закона, с указанием и на то, что, когда явится свет тот, престанет и закон. Словом это не сказано, но представлен вразумительный символ, и способные после могли прозирать значение его. Апостол дает разуметь, что теперь свет тот явился и нам нечего прикрывать его. Покровы прежние, стихийное служение, должны быть разорваны, и мы всем открыто указываем истинный свет. Итак, Моисей употребил такой символ ради того, что сыны Израиля не могли вынесть прямого слова о конце закона, или имеющем быть прекращения силы и обязательности его. Но ограничить мысль Апостола, при слове о конце закона, этим одним, было бы очень недостаточно. Ибо настоящий конец закона есть Христос Господь. Кто говорит о конце закона, не может не иметь в мысли и Христа Господа. Израильтяне не могли вместить прямого слова о конце закона ради того, что не могли уразуметь, что есть Христос Господь, хотя Он был тело для тени закона. Если б это они могли понять, нечего было бы скрывать и конца закона. А этого не могли они понять по грубости и плотяности ума их. Итак, не могли взирать израильтяне на конец престающего ради того, что не могли видеть Христа Господа в законе. Следующие слова: конец престающаго прямо наводят на мысль о Христе Господе, конце закона, как и указывает Феодорит.

¹⁴Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом.

Символ покрытого светоносного Моисеева лица означал, что под вещественностию стихийного ветхозаветного служения сокрыт умный свет. Но сокрыт не с тем, чтоб он навсегда оставался сокрытым, или для всех был недоступным. Нет; он прикрыт на время, и способные прозревали в него и ясно понимали смысл сокрытого, как видно из святого пророка Исаии и многих других, или и всех пророков и праведников, которые всякий в своей мере познавал сокрытое под сению закона и воспринимал исходящий из-под сени сей свет. Для большинства же покровы закона оставались непроницаемыми, и это не только прежде пришествия Христова, но и тогда, как Он пришел уже и светом Своим осветил значение ветхозаветного устроения. Это и показывает здесь Апостол, возлагая вину не на закон, а на ослепление держащихся его. Ослепились, говорит, помышления их, и не видят они сокрытого в законе света. Для них покров непроницаемый доселе лежит на законе, как лежал на лице Моисея. И не прозреть им внутрь, пока не уверуют во Христа Господа. Как только уверуют, покров снимется, и они ясно увидят все, что было сокрыто в законе. Святой Павел говорит это по своему опыту. Как все стало для него ясно в законе, показывают его толкования сеновных учреждений закона, рассеянные в его посланиях. Святой Златоуст говорит: «Смотри, к чему он направляет речь свою. Что тогда однажды сделано было Моисеем, то навсегда осталось на законе его. Впрочем, сказанное относится не к обвинению закона, равно как и не к обвинению Моисея, что он тогда покрывал себя, но к обличению грубости иудеев. Почему говорит: ослепишася помышления их. Но какая связь сего ослепления с тогдашним покрывалом, скажет кто-нибудь? – Та, что оно предзнаменовало будущее. Ибо они не только тогда не видели закона, но и ныне не видят его, и они сами причиною сего, ибо ослепление зависит от нечувствительного и грубого их сердца. И только мы теперь видим закон, а от них сокрыты не только благодать, но и самый закон. До сего дне, говорит, покрывало в чтении Ветхаго Завета пребывает не откровено. То есть иудеи не знают, что сие покрывало уничтожилось, потому что не веруют во Христа. Зане о Христе престает. Ибо если оно чрез Христа уничтожено, как и действительно Им уничтожено, о чем и самый закон еще прежде предсказал, то не принявшие Христа, Который отменил закон, откуда могут узнать, что сей закон отменен? А не зная сего, очевидно, не знают и силы самого закона, говорящего о сем. Спросишь: где же сказал закон, что он во Христе имеет конец? – Послушай самого законодателя, который так говорит: Пророка вам воздвигнет Господь Бог ваш от братии вашея, яко мене, Того послушайте по всему, елика аще речет к вам. Будет же всяка душа, яже аще не послушает Пророка онаго, потребится от людей (Втор. 17:15–18; Деян. 3:22–23). Видишь ли, каким образом закон показал, что он во Христе имеет конец? Ибо сей Пророк, то есть Христос Господь во плоти, Которого Моисей велел слушать, отменил и субботу, и обрезание, и все ветхозаветные обряды. И Давид, предвозвещая то же самое, сказал о Христе: ты Иерей во век по чину Мелхиседекову (Пс. 109:4), а не по чину Ааронову. Посему и Павел, толкуя сие место, ясно сказал, что прелагаему священству, по нужди и закону пременение бывает (Евр. 7:12). Кроме сих, и многие другие свидетельства можно привести из Ветхого Завета, которые показывают, каким образом закон должен получить конец во Христе. Теперь, когда ты оставляешь ветхий закон, тогда хорошо разумеешь закон; если же продолжаешь держаться закона и не веруешь во Христа, то ты не знаешь и самого закона».

¹⁵Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их;

Ту же мысль сказывает, ссылаясь только на повсюдный опыт. Все, говорит, это испытывают, что, читая Моисея, то есть закон, без веры в Господа, ничего там не видят; покрывало лежит на сердце их, видеть и можно бы, но очи сердца закрыты неверием, оттого видя не видят и читая не разумеют. Коль же скоро уверуют в Господа и обратятся к Нему, взимается покрывало с сердца, открываются очи их духовные верою, и они ясно начинают видеть все, сокрытое в законе. Это чудо духовное сам святой Павел испытал и видел его на всех других иудеях, истинно уверовавших. По вере то же самое иначе видится, иначе читается, иначе разумеется. Парфений Гуслицкий сказывает о себе, как он сто раз читал одно место в книге о вере и оно не давало ему никакой мысли; но когда стал склоняться к вере, то это место вдруг, как молниею, просветило очи его сердечные, и он ясно увидел правоту Церкви и ложь раскола. Так бывало и с иудеями; пока не верили, не видели Христа Господа в законе, а когда начинали веровать, Он ясно ими там узревался во всем. Сердце, сжатое неверием, и ум держало в оцепенении, и не давало ему расширить кругозора своего умного; когда же отходило неверие, кругозор ума расширялся, и все представлялось ясным. Подобное нечто и всеми испытывается при чтении Божественного Писания, хотя не от неверия, а от неприготовленности жизнию к созерцанию большего, нежели что представляет буква Писания. Святой Златоуст говорит: «Поелику Апостол сказал, что даже доселе покрывало в чтении закона пребывает не откровено, то дабы кто не подумал, что сии слова означают темноту закона, он и прежде, хотя другими словами, старался показать несправедливость сего. Ибо когда сказал: ослепишася помышления их, то сим ясно показал, что виноваты иудеи сами. То же самое показывает и в настоящем месте, говоря: покрывало лежит на сердце их, то есть так бывает по причине грубого и плотского разумения иудеев, потому что они не способны понимать Моисея, видеть славу лица его. Внегда же обратятся ко Господу, взимается покрывало. Показывает и врачевство, или способ исправления. Хотя он не сказал прямо: когда оставят закон, но ясно указал на сие, сказав: внегда обратятся ко Господу. Таким образом, он до конца выдержал историю. Ибо и Моисей, когда говорил с иудеями, покрывал лицо свое; когда же обращался к Господу, снимал с себя покрывало. А сие прообразовало имеющее быть после, то есть когда мы обратимся к Господу, тогда узрим славу закона. Видишь ли, как он сильно влечет иудея к вере? Он показывает, что приходящий к благодати не только может смотреть на Моисея, но и стать на одной степени с сим законодателем, ибо не только, говорит, ты будешь созерцать славу, которой тогда не видал, но и сам приобщишься не той же только славы, но и гораздо лучшей. Каким образом? – Поелику ты, обратившись ко Господу и получив благодать, будешь наслаждаться такою славою, в сравнении с которою слава Моисея так мала, что не есть и слава».

¹⁶но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается.

Внегда же обратятся ко Господу, взимается покрывало. Показывает и врачевство, или способ исправления. Хотя он не сказал прямо: когда оставят закон, но ясно указал на сие, сказав: внегда обратятся ко Господу. Таким образом, он до конца выдержал историю. Ибо и Моисей, когда говорил с иудеями, покрывал лицо свое; когда же обращался к Господу, снимал с себя покрывало. А сие прообразовало имеющее быть после, то есть когда мы обратимся к Господу, тогда узрим славу закона. Видишь ли, как он сильно влечет иудея к вере? Он показывает, что приходящий к благодати не только может смотреть на Моисея, но и стать на одной степени с сим законодателем, ибо не только, говорит, ты будешь созерцать славу, которой тогда не видал, но и сам приобщишься не той же только славы, но и гораздо лучшей. Каким образом? – Поелику ты, обратившись ко Господу и получив благодать, будешь наслаждаться такою славою, в сравнении с которою слава Моисея так мала, что не есть и слава».

¹⁷Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода.

Место это трудновато, особенно в словах: Господь же Дух есть. Дух здесь очевидно есть Дух Святой; ибо значение его здесь должно быть то же, что и в следующих словах: идеже Дух Господень, ту свобода, а тут явно говорится о Духе Святом. Слову Господь надо бы означать Господа Спасителя, Сына Божия воплотившегося: ибо пред сим указано, что покрывало вземлется, когда обратятся ко Господу, а выше немного говорилось, что оно престает о Христе. Стало быть, по течению речи Господь есть Христос Спаситель. Но когда поставим сии термины в положение: Господь же Дух есть, то получим выражение несообразное, именно: Господь Спаситель, Сын Божий воплотившийся есть Дух Святой. Говорить так противно догмату о Пресвятой Троице: ни об одном лице Пресвятой Троицы нельзя говорить, что оно есть другое лице; например, Сын есть Дух, Дух есть Сын, Отец есть Сын или Дух, и обратно. Хотя они равночестны, единосущны и сопрестольны, но каждое лице есть то самое лице, какое есть, а не другое. Потому настоит необходимость или слово Господь принять в значении вообще Божества или слово Дух в значении вообще духовности. То есть признать, что здесь говорится или о Господе, что Он есть Дух, то есть естеством Дух, или о Духе Святом, что Он есть Господь, то есть Бог. И по контексту, и по грамматике, то и другое можно. Что же принять? – Принять лучше то, что ближе подходит к течению мыслей. Пред сим сказал Апостол, что покрывало с сердец снимается, когда обращаются к Господу. Естествен вопрос после этого, как же это совершается? А ответ на это прямой – какой? – Благодатию Святого Духа. Потому, если положим, что в 17-м стихе говорится о Святом Духе, то положим то, что совершенно сообразно с течением мыслей. Апостол указывает здесь на способ, как отверзаются очи сердечные и снимается с них покрывало. Следовательно, если примем, что в словах: Господь же Дух есть говорится о Духе Святом, что Он есть Господь, то примем мысль, совершенно согласную с течением мыслей Апостола. При этом, может быть, нам и не удастся хорошо сладить речь, но это не на укор принимаемой мысли.

Наши толковники все так понимают сие выражение, что в нем говорится о Божестве Духа Святого. Святой Златоуст говорит: «Некоторые говорят, что в каком смысле говорится в Писании – Дух есть Бог, в таком же смысле сказано и здесь, – Господь Дух есть. Но это несправедливо. Апостол не то выражает, что Господь есть Дух, а то, что Дух есть Господь. А между сим и оным соединением слов большое различие. О ком Апостол говорил все, что говорил выше, например, когда говорил: писмя убивает, а Дух животворит, и опять: написано не чернилом, но Духом Бога жива, – о Сыне ли говорил сие или о Духе? – Очевидно, что о Духе; ибо к Нему от письмени возводит он иудеев. Но дабы кто, – услышав о Духе и рассуждая сам с собою, что Моисей беседовал с Господом, а сей с Духом, – не подумал отсюда, что Апостол (новозаветное домостроительство) ниже Моисея (ветхозаветного устроения), то он, предупреждая таковую мысль, говорит: Господь же Дух есть, то есть и Дух есть Господь. А дабы ты знал, что он говорит об Утешителе, присовокупил: а идеже Дух Господень, ту свобода; так что тебе нельзя уже сказать, что слова его значат то же, что – идеже Господь Господень».

То же выражает и блаженный Феодорит: «В словах: Господь же Дух есть Апостол показал равночестие Бога и Духа; ибо Моисей обращал взор к Богу, а мы обращаем его к Духу. Но он не упомянул бы о Духе, намереваясь показать превосходство нового пред ветхим, если бы знал, что Дух Святой есть тварь; ибо если Он тварь, по учению Ария и Евномия, и мы приступаем к Духу, а Моисей к Богу и Отцу, то значит, что наше гораздо ниже ветхого. Если же не ниже, а выше, и гораздо выше, то следует, что Дух Святой не тварь, а равномощен и равночестен Отцу. Но, водясь бесстыдством, говорят еретики, что здесь Господь назван Духом, а не Сам Дух Господом. Неразумия и бесстыдства исполнено это, ибо божественный Апостол произвел полное сравнение письмени и Духа; говорит: написано не чернилом, но Духом Бога жива; и еще: не писмене, но Духу; и потом: писмя убивает, а Дух животворит: и еще: како не паче служение Духа будет в славе? Посему явно, что божественный Апостол Всесвятого Духа нарек Господом. О сем свидетельствует и последующее; ибо говорит Апостол: а идеже Дух Господень, ту свобода. Если бы Господа назвал Духом, то сказал бы: а идеже Господь (Господь Господень). Но сказано не так; напротив того, Апостол наименовал здесь Самого Духа Господня, потому что Им преподается благодать Господня. И чтобы не почел кто Духа служебным, по необходимости прибавил, что Дух есть Господь».

Так и святой Дамаскин, и Экумений с Феофилактом. На этой мысли и установимся. Доселе довел Апостол до раскрытия сокровенного в законе. Когда, говорит, обратятся ко Господу, взимается покрывало с сердца и узревается сокрытое, то есть все домостроительство спасения в Господе Иисусе Христе. Здесь говорит, как это совершается. Верующие в Господа получают благодать Святого Духа, которая разрывает все покровы и все узы их духа и сердца. Прямо это говорится в словах: идеже Дух Господень, ту свобода. Но и слова: Господь же Дух есть, – уже применительно к этому надобно понимать. В них как будто кроется мысль: Господь, к Коему обращаются верою, Духа Святого подает, яко единосущный с Ним и сопрестольный, – и Дух Господень уже разрешает все узы. Или: Господь едино есть по существу с Духом, единосущен с Ним и неразделен; так что где Господь, там и Дух, или что Господь творит, то творит и Дух, по единодействованию лиц Пресвятой Троицы. Или лучше сознаемся, что не умеем сладить сей речи.

Идеже Дух Господень, ту свобода, – свобода полная, всесторонняя. Ум вяжет слепота, покрывало лежит на очах его; приходит Дух Святой, коллурием Своим помазывает очи ума, и он начинает ясно видеть (Откр. 3:18) Бога, и себя, и то, как пребыть в живом с Ним союзе, и то, что есть все созданное, и как к Нему относиться. Сердце вяжут пристрастия к сластям и утехам земным; приходит Дух Святой, отрешает его (обрезывает), и оно начинает вышних только искать и только к горнему стремиться. Деятельные силы наши связаны срастями; приходит Дух Святой, расторгает эти узы, влагает совершенно противоположные начала для желаний, начинаний и дел, и немощный человек, яко лев мощный, начинает ходить новыми путями жизни, разломав все формы жизни, какие держали его прежде как в цепях. Дух Божий вводит дух верующего в область духовную, где не вяжет уже его никакой устав, никакое писмя. Там он единым Духом Божиим водится, как сын и свободь. Все это совершается, когда кто верою прилепляется к Господу и приемлет благодать Святого Духа чрез таинства.

Святой Апостол говорит будто о свободе только в отношении к Ветхому Завету, то есть «в противоположность прежнему рабству» (святой Златоуст), или игу подзаконному (Экумений). Но в самом деле его мысль обнимает все стороны свободы; ибо пред этим только сказал о покрывале на духовных очах, что есть связа; выше же говорил о безжизненности служения письменам, по причине остающейся и при том мертвенности греха и страстей. Потому надо полагать, что, возвещая о свободе чрез Духа, он имел в мысли обрадовать всех полною свободою, хотя мысль его главным образом прикреплялась к свободе от закона. Феофилакт пишет: «В Законе было иго и рабство; в законе же Духа Евангелия – свобода; так что сподобившиеся сего свободно и беспрепятственно взирают на славу Господню».

¹⁸Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа.

Мы же вси, – не Апостолы только, но и все верующие, – откровеным лицем, – не тела, а духа, с которого сняты омрачавшие его покровы, вязавшие его узы, тяготившее его долу иго, – который, получив оправдание и восприяв новую жизнь с готовностию на все жертвы, дерзновение возымел возноситься к Господу и прямо взирать на Него, – славу Господню взирающе, – или славу Божества, или славу Господа Спасителя, преславного и в воплощении, и крестной смерти, а не только в воскресении и вознесении, славу, яко Единородного от Отца, положившего прочные основы царства благодатного, ныне невидимо славного, но имеющего воссиять предивною славою и явно, по втором пришествии Господа и возустроении всяческих, – в тойже образ преобразуемся, – в тот же образ, который созерцаем, в образ Господа, по коему и воссозданы, в сем воссоздании получив как бы чертеж, по которому должно до конца идти начавшееся воссоздание,– так что оно не что иное есть, как преобразование наше, преложение нас из одного образа в другой, – преобразуемся, – одно отлагаем, другое принимаем, и естество наше, и все силы естества остаются все те же и с теми же неотложными законами, им естественными, но все принимает другое направление, другой дух, другой образ, не по образу ветхого, но по образу нового Адама, – преобразуемся от славы в славу, – ибо образец, по коему преобразуемся, беспределен; потому преобразование по нему конца иметь не может, но должно идти все дальше и дальше, восходя от одной степени к другой, от славы в славу, вследствие чего и начаток славен, и каждая новая степень славна, а что впереди – еще славнее, так что неизбежно задняя забывать, яко помрачаемое предним, и в предняя простираться, – якоже от Господня Духа, – все же сие совершается в нас, как благоволит Дух Господень; жизнь сия преславная Им зарождается, под Его влиянием и мановениями спеется, и все, что ни есть в ней, от Него есть. Славу Господню взирающе, – κατοπτριζομενοι, – что означает – «и ясно видяще», как в увеличительное стекло, составленное по законам катоптрики, «и ясно отражая в себе», сию славу и тут ее видя. Последняя мысль видна у всех наших толковников. Феодорит пишет: «Сие свойственно приобретшим чистое сердце. Ибо как прозрачная вода отпечатлевает в себе лица смотрящихся, и круг самого солнца, и свод небес, так чистое сердце делается как бы некоторым отпечатлением и зеркалом Божией славы. Так и Господь сказал: блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят Мф. 5:8. От славы в славу, – Экумений разумеет так: «В ту же, говорит, светозарность прелагаемся, по той причине, что преобразование идет от славы Духа в нашу славу; то есть мы такой достигаем славы, какой свойственно достигнуть осияваемому Духом Утешителем и образ славы Его на себе отражающему». Феофилакт дополняет: «Преобразуемся от славы Духа в славу нашу, и притом такую, какую свойственно иметь осияваемым от Духа Господа, никому не подчиненного. Будучи Господом, Владычные имеет Он и осияния. Ибо все верующие исполняются Духа Святого чрез крещение, и блистает светом душа их». Святой Златоуст говорит: «Что значат слова: славу Господню взирающе, в тойже образ преобразуемся? – Это было яснее для верующих времен апостольских, когда действовали дарования чудес; впрочем, кто имеет очи веры, тому и ныне нетрудно уразуметь сие. Как скоро мы крещаемся, то душа наша, очищенная Духом, делается светлее солнца; и мы не только бываем способны смотреть на славу Божию, но еще и сами получаем от нее некоторое осияние. Как чистое серебро, лежащее против солнечных лучей, и само испускает лучи, не только от собственного естества, но и от блеска солнечного, так и душа, очищенная Духом Божиим и соделавшаяся блистательнее серебра, и в себя принимает луч от славы Духа, и от себя отражает луч той же славы. Посему и говорит Апостол: взирающе славу Господню, в тойже образ преобразуемся от славы Духа в славу нашу, которой удостоиваемся, – в славу такую, в какую надлежит от Господня Духа. Как тела, имеющие способность принимать и отражать свет, освещаясь телами самосветящими, и сами отражающиеся в них, свет разливают на другие ближайшие к ним тела; то же бывает и с верными. И когда они достигают сего, оставляют уже все земное и живут одним небесным. А мы что? – Нам остается только стенать, ибо удостоенные толиких благодеяний Божиих, мы не понимаем даже того, что говорят нам о них. А это от того, что мы скоро погубляем в себе все духовное и привязываемся к одному чувственному. Сия неизреченная и страшная слава остается в нас не более, как на один или на два дня, а потом мы опять погашаем оную, обуреваясь житейскими делами и густотою страстных облаков застеняя ее сияние. Ибо житейские дела суть бури, и еще жесточае самых бурь».

Тропари, кондаки, молитвы и величания

Апостолу от 70-ти Филиппу, одному из семи диаконов

Тропарь, глас 3

Апо́столе святы́й Фили́ппе,/ моли́ Ми́лостиваго Бо́га, да прегреше́ний оставле́ние// пода́ст душа́м на́шим.

Перевод:

Апостол святой Филипп, моли Милостивого Бога, да прегрешений прощение подаст душам нашим.

Кондак, глас 4

Язы́ков лове́ц пречу́дный и ученико́в Христо́вых собесе́дник,/ апо́столов предизбра́нный,/ Фили́пп днесь ми́ру исцеле́ний подае́т бога́тство,/ покрыва́ет от обстоя́ний того́ хва́лящия./ Тем согла́сно зове́м ему́:// спаса́й вся моли́твами твои́ми, апо́столе.

Перевод:

Удивительный ловец народов и собеседник учеников Христовых, избранный из апостолов, Филипп, сегодня подает миру богатство исцелений, сохраняет прославляющих его от бедствий. Потому все вместе взываем к нему: «Спасай всех молитвами твоими, апостол».

Преподобному Феофану, епископу Никийскому, творцу канонов

Тропарь, глас 8

Правосла́вия наста́вниче,/ благоче́стия учи́телю и чистоты́,/ вселе́нныя свети́льниче, архиере́ев Богодухнове́нное удобре́ние,/ Феофа́не прему́дре,/ уче́ньми твои́ми вся просвети́л еси́,/ цевни́це духо́вная,// моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Перевод:

Православия наставник, благочестия учитель и чистоты, вселенной светильник, архиереев Богодухновенное украшение, Феофан премудрый, учениями твоими всех просветил ты, лира духовная, моли Христа Бога о спасении душ наших.

Кондак, глас 2

Возгреме́в Христо́во Боже́ственное воплоще́ние,/ безпло́тныя враги́ до конца́ обличи́л еси́,/ чу́дне Феофа́не./ Сего́ ра́ди вси ве́рно и благоче́стно вопие́м ти:// моли́ непреста́нно о всех нас.

Перевод:

Возгласив Христово Божественное воплощение, бесплотных врагов ты полностью посрамил, удивительный Феофан. Потому все с верой и благочестием взываем к тебе: «Моли непрестанно обо всех нас».

Преподобному Льву Оптинскому

Тропарь, глас 3

По́стническими труды́ украси́вся,/ со ученики́ преподо́бнаго Паи́сия подвиза́лся еси́,/ от ни́хже ста́рчества благода́ть прии́м,/ сие́ во оби́тели О́птинстей насади́л еси́./ Те́мже, богоблаже́нне о́тче Льве,/ я́ко име́яй дерзнове́ние ко Го́споду,/ моли́ от страсте́й нас изба́вити/ и спасти́ ду́ши на́ша.

Перевод:

Воздержания подвигами украсившись, с учениками преподобного Паисия подвизался, от которых старчества дар приняв, это и в обители Оптинской насадил. Потому, богоблаженный отец Лев, как имеющий право обращаться к Господу, моли от страстей нас избавить и спасти души наши.

Ин тропарь, глас 3

Я́ко ски́мен рыка́я на се́рдце лука́вое,/ я́ко а́гнец незло́бивый взира́я на ду́шу кро́ткую (смире́нную), преподо́бне о́тче Льве́ преди́вный,/ младе́нчество во Христе́ возлюби́л еси́, глаго́ля:/ пою́ Бо́гу моему́ до́ндеже е́смь./ Те́мже моли́ ми́лостиваго Го́спода/ да пода́ст и на́м о́бласть ча́дами Бо́жиими бы́ти/ и с тобо́ю пе́ти Бо́гу на́шему (младе́нцем во Христе́ предстоя́л еси́/ все́м, утеше́ния от тебя́ ча́ющим./ Те́мже моли́ Го́спода на́шего/ да пода́ст и на́м о́бласть ча́дами Бо́жиими бы́ти/ и спасе́т души́ на́ша).

Перевод:

Как молодой лев, рыкающий на лукавое сердце, как незлобивый ягненок, взирающий на душу кроткую (смиренную), преподобный отче Лев удивительный, младенчество во Христе возлюбил ты, говоря: воспою хвалу Богу моему, пока существую (Пс.103:33). Потому моли милостивого Господа да подаст и нам власть быть чадами Божиими и с тобой петь Богу нашему (младенцем во Христе ты покровительствовал всем, утешения от тебя ожидающим. Потому моли Господа нашего да подаст и нам власть быть чадами Божиими и спасет души наши).

Кондак, глас 6

Те́сным путе́м в житии́ твое́м ше́ствуя,/ на высоту́ доброде́телей возше́л еси́/ и, благода́ть па́стырства от Бо́га прии́м,/ слове́сныя о́вцы до́бре упа́сл еси́/ и ста́рчеству тве́рдое основа́ние/ во оби́тели О́птинстей положи́л еси́./ Те́мже ны́не, преподо́бне о́тче Льве,/ предстоя́ Пресвяте́й Тро́ице,/ моли́ спасти́ся благоче́стно тя почита́ющим.

Перевод:

Тесным путем по жизни твоей шествуя, на высоту добродетелей взошел и, дар пастырства от Бога приняв, словесных овец хорошо сберег и старчеству твердое основание в обители Оптинской заложил. Поэтому сейчас, преподобный отец Лев, предстоя Пресвятой Троице, моли о спасении благочестно тебя почитающих.

Молитва

О, Пречестна́я богому́драя главо́ и собо́ра Ста́рцев О́птинских изря́дное и перволепное украше́ние, богопросвеще́нне о́тче Льве́! Тебе́, я́ко ча́да отцу́, дерза́ем приноси́ти сие́ ака́фистное пе́ние, ты́ же не пренебрези́ ма́лаго сего́ приноше́ния, я́ко па́че до́лжни мы́ не то́кмо пе́нии, но де́лы тя́ почестви́ти. Ты́ бо оста́вил еси́ на́м бога́тство твоего́ жития́ богоуго́днаго, в не́мже я́ко в зерца́ле зри́тся о́браз богоше́ственных отце́в в по́двизе Бо́гу угоди́вших. А́ще и не́мощны е́сть мы́ тебе́ подража́ти, но жела́нием лу́чшаго от тебе́ неотступаем и под кри́ла моли́тв твои́х прибега́ем и я́ко неключи́мии тебе́ вопие́м: изгони́ от на́с вся́кое нераде́ние, искорени́ злы́я стра́сти в сердца́х на́ших гнездящияся, прожени́ бесо́в на ны́ непреста́нно вою́ющих, да́ждь по́мощь благода́тную, я́ко си́лен е́сть и еще́ при жи́зни твое́й бесо́в прогоня́л еси́ и целил еси́ вся́кую боле́знь и не́мощь тая́щуюся. Си́це и в пре́днее вре́мя посеща́й ны́ ду́хом твои́м и жезло́м па́стырския моли́твы твоея́ порази́ волко́в мы́сленных ста́до твое́ и́щущих расхи́тити. На́с же я́ко па́стырь до́брый, при́сно зови́ свире́лию поуче́ний твои́х в Ца́рствие Бо́жие иде́же с тобо́ю по преставле́нии на́шем вку́пе да обря́щемся, прославля́я Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха в безконе́чныя ве́ки. Ами́нь.

Собору преподобных Оптинских старцев

Тропарь, глас 6

Правосла́вныя ве́ры свети́льницы,/ мона́шества непоколеби́мии столпи́,/ земли́ Росси́йския уте́шителие,/ преподо́бнии ста́рцы О́птинстии,/ любо́вь Христо́ву стяжа́вши/ и ду́ши своя́ за ча́да полага́вши,/ моли́теся ко Го́споду,/ да утверди́т земно́е Оте́чество ва́ше в Правосла́вии и благоче́стии// и спасе́т ду́ши на́ши.

Перевод:

Православной веры светильники, монашества непоколебимые столпы, земли Российской заступники, преподобные старцы Оптинские, любовь Христову стяжавшие и жизни свои за чада отдававшие, молитесь ко Господу, да утвердит земное Отечество ваше в православии и благочестии и спасет души наши.

Кондак, глас 4

Вои́стину ди́вен Бог во святы́х Свои́х,/ пу́стынь О́птину я́коже вертогра́д ста́рчества яви́вый,/ иде́же богопросвеще́нии отцы́,/ та́йная се́рдца челове́ческого ве́дуще,/ наро́да Бо́жия печа́льницы до́блии яви́шася:/ си́и бо на путь покая́ния грехо́м отягоще́нныя наста́виша,/ в ве́ре коле́блющияся све́том Христо́ва уче́ния просвети́ша/ и Бо́жии прему́дрости научи́ша,/ стра́ждующим и немощны́м спострада́ша и исцеле́ния дарова́ша./ Ны́не же, во сла́ве Бо́жии пребыва́юще,// мо́лятся непреста́нно о душа́х на́ших.

Перевод:

Воистину удивителен Бог во святых своих, пустынь Оптину как сад старчества явивший, где Богопросвещенные отцы, зная тайны сердца человеческого, народа Божиего стали доблестными защитниками, ибо направили отягощенных грехом на путь покаяния, в вере колеблющихся светом Христова учения просветили и Божией премудрости научили, сострадали больным и даровали исцеление. Сейчас же, во славе Божией пребывая, молятся непрестанно о душах наших.

Ин кондак, глас 6

Печа́льницы те́плии наро́да Бо́жия,/ преподо́бнии отцы́ О́птинстии,/ гре́шныя в покая́нии утверди́вше,/ ни́щия ду́хом обогати́вше,/ пла́чущия уте́шивше,/ а́лчущия и жа́ждущия пра́вды насы́тивше,/ изгна́нным за пра́вду Бо́жию душе́ю спострада́вше,/ вся ко спасе́нию наста́вили есте́./ Ны́не же, во сла́ве Небе́сней пребыва́юще,// моли́теся непреста́нно о душа́х на́ших.

Перевод:

Горячие защитники народа Божия, преподобные отцы Оптинские, грешных в покаянии укрепившие, нищих духом обогатившие, плачущих утешившие, голодных и жаждущих по праведности насытившие, пострадавшие душой вместе с изгнанными за истину Божию, всех ко спасению направили вы. Сейчас же, во славе Небесной пребывая, молитесь непрестанно о душах наших.

Молитва

О, вели́цыи уго́дницы Бо́жии, столпи́ и свети́льницы Земли́ Росси́йстей, преподо́бнии и богоно́снии отцы́ на́ши О́птинстии, Льве́, Мака́рие, Моисе́е, Анто́ние, Иларио́не, Амвро́сие, Анато́лие, Исаа́кие и Ио́сифе, Варсоно́фие, Анато́лие, Некта́рие, Ни́коне и Исаа́кие, по зако́ну Ева́нгельскому Го́спода Бо́га всем се́рдцем и все́ю душе́ю и всем разуме́нием возлюби́вшии и всему наро́ду Бо́жию во спасе́ние бы́вшии; сего́ ра́ди под покро́в Пресвяты́я Влады́чицы на́шея Богоро́дицы во оби́тель О́птину, пока́явшимся разбо́йником основа́нную, прите́кшии, путе́м те́сным и приско́рбным смире́ния и самоукоре́ния до конца́ дней ва́ших ходи́вшии, те́мже у́бо благода́тныя дары́ Свята́го Ду́ха преизоби́льно стяжа́вшии; ста́рых и млады́х, зна́тных и препро́стых, му́дрых ве́ка сего́ и худоу́мных, никого́же от гряду́щих к вам иждену́вшии, николи́же тща и неуте́шна отпусти́вшии, но све́том и́стины Христо́вы всех просвети́вшии и духо́вно воскреси́вшии, бли́жних ва́ших, я́ко себе́ саме́х, возлюби́вшии и тех в се́рдце свое́м вмести́вшии, по словеси́ апо́стола, проро́чествующе и назида́юще, увеща́юще и утеша́юще. Умоли́те Милосе́рдаго Го́спода, во оби́тель ра́йскую разбо́йника благоразу́мнаго с Собо́ю взе́мшаго, дарова́ти нам, недосто́йным, я́ко рабо́тником единонадеся́таго часа́, дух сокруше́ния, се́рдца очище́ние, уст хране́ние, правоту́ дея́ний, мудрова́ние смире́нное, сле́зы покая́ния, ве́ру непосты́дную, любо́вь нелицеме́рную, мир душе́вный и здра́вие теле́сное, да предста́тельством ва́шим сподо́бит нас Госпо́дь до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Свое́м, ве́чных мук избавля́я, и Ца́рствия Небе́снаго ку́пно с ва́ми да удосто́ит во ве́ки веко́в. Ами́нь.

2-я Молитва

О, Боже́ственный со́нме, преподо́бнии отцы́, богоно́снии ста́рцы и новому́ченицы О́птинстии, а́нгельским житие́м на земли́ просия́вшии и в Небе́снем гра́де просла́вленнии! Ве́мы, я́ко во дни земна́го служе́ния ва́шего никто́же тощь и неуте́шен от вас оты́де, вы бо по словеси́ апо́стольскому всем вся бы́сте: сомня́щимся утвержде́ние, скорбя́щим утеше́ние, печа́льным ра́дование, ка́ющимся проще́ние, гре́шником вразумле́ние, боля́щим исцеле́ние. Ны́не же, пред Престо́лом Бо́жиим предстоя́ще, воззри́те от го́рния сла́вы и посети́те благосе́рдием ва́шим нас, немощны́х и безпо́мощных: заблу́ждшия взыщи́те, расточе́нныя собери́те, прельще́нныя обрати́те и совокупи́те Святе́й, Собо́рней и Апо́стольстей Це́ркви; и́же во и́ночестем житии́ подвиза́ющияся огради́те от всех наве́т вра́жиих, ю́ность вразуми́те, ста́рость поддержи́те, супру́жества в ми́ре и единомы́слии соблюди́те. Услы́шите нас, Боже́ственнии вра́чеве, наста́вите на путь покая́ния и научи́те в за́поведех Госпо́дних при́сно ходи́ти, да сподо́бимся хода́тайством ва́шим Ца́рствия Небе́снаго, иде́же вку́пе с ва́ми просла́вим Бо́га, ди́внаго во святы́х Свои́х, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Мученице Зинаиде Тарсийской

Тропарь, глас 4

А́гница Твоя́, Иису́се, Зинаи́да/ зове́т ве́лиим гла́сом:/ Тебе́, Женише́ мой, люблю́,/ и, Тебе́ и́щущи, страда́льчествую,/ и сраспина́юся, и спогреба́юся Креще́нию Твоему́,/ и стражду́ Тебе́ ра́ди,/ я́ко да ца́рствую в Тебе́,/ и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю,/ но я́ко же́ртву непоро́чную, приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́./ Тоя́ моли́твами,// я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша.

Перевод:

Агница Твоя, Иисусе, Зинаида, взывает громогласно: «Тебя, Жених мой, люблю, и, Тебя ища, страдаю, и распинаюсь и погребаюсь с Тобою в Твоем крещении, и терплю муки за Тебя, да царствую в Тебе, и умираю за Тебя, чтобы и жить с Тобою; но, прими меня как жертву непорочную, с любовью принесенную Тебе!» По ходатайствам ее, как Милостивый, спаси души наши.

Кондак, глас 2

Храм Твой всечестны́й,/ я́ко цельбу́ душе́вную обре́тше вси ве́рнии,/ велегла́сно вопие́м ти,/ де́во му́ченице Зинаи́до, великоимени́тая:// Христа́ Бо́га моли́ непреста́нно о всех нас.

Перевод:

Храм твой всесвященный обретя как исцеление для душ, все мы, верные, громогласно взываем тебе: «Дева мученица Зинаида, чье имя славно, Христа Бога моли непрестанно о всех нас!»

Молитва

О, прехва́льная му́ченице Христо́ва Зинаи́до, благонаде́жная на́ша пред Го́сподем предста́тельнице. Тебе́ припа́даем и мо́лимся: да́ждь на́м бы́ть прича́стником любве́ твоея́ к Бо́гу и бли́жнему — е́юже при жи́зни свята́я твоя́ душа́ преиспо́лнена бы́сть. Озари́ на́с и́стиною, просвети́ у́м и се́рдце све́том Боже́ственнаго уче́ния, научи́ на́с тебе́ подража́ти ве́рно, Бо́га и бли́жняго на́шего люби́ти и за́поведи Го́спода соверша́ти непогреши́тельно, да ча́да све́та яви́мся вои́стину. При́зри благоутро́бно на вся́кую ду́шу ве́рных твои́х почитателей, ми́лости и по́мощи твоея́ и́щущих. Бу́ди все́м на́м в боле́знех цели́тельница, в ско́рбех уте́шительница, в печа́лех посетительница, в беда́х и ну́ждах помо́щница, в ча́с же сме́ртный ми́лостивая покрови́тельница и защитительница и все́м вся́ проше́ния ко бла́гу испо́лни. Да при по́мощи моли́тв твои́х да́ждь на́м спасе́ние ве́чное получи́ти и Ца́рствие Христо́во унасле́довати, сла́вяще ди́внаго во святы́х свои́х Бо́га, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Величание

Велича́ем тя,/ страстоте́рпица Христо́ва Зинаи́до,/ и чтим честно́е страда́ние твое́,/ я́же за Христа́// претерпе́ла еси́.

Мученице Филонилле Тарсийской

Тропарь, глас 4

А́гница Твоя́, Иису́се, Филони́лла/ зове́т ве́лиим гла́сом:/ Тебе́, Женише́ мой, люблю́,/ и, Тебе́ и́щущи, страда́льчествую,/ и сраспина́юся, и спогреба́юся Креще́нию Твоему́,/ и стражду́ Тебе́ ра́ди,/ я́ко да ца́рствую в Тебе́,/ и умира́ю за Тя, да и живу́ с Тобо́ю,/ но я́ко же́ртву непоро́чную, приими́ мя, с любо́вию поже́ршуюся Тебе́./ Тоя́ моли́твами,// я́ко Ми́лостив, спаси́ ду́ши на́ша.

Перевод:

Агница Твоя, Иисусе, Филонила, взывает громогласно: «Тебя, Жених мой, люблю, и, Тебя ища, страдаю, и распинаюсь и погребаюсь с Тобою в Твоем крещении, и терплю муки за Тебя, да царствую в Тебе, и умираю за Тебя, чтобы и жить с Тобою; но, прими меня как жертву непорочную, с любовью принесенную Тебе!» По ходатайствам ее, как Милостивый, спаси души наши.

Мученицам Зинаиде и Филонилле Тарсийским

Тропарь, глас 1

А́гницы слове́сныя/ А́гнцу и Па́стырю приведо́стеся муче́нием ко Христу́,/ тече́ние сконча́вше и ве́ру соблю́дше./ Те́мже днесь ра́достною душе́ю соверша́ем, досточу́днии,/ святу́ю ва́шу па́мять,// Христа́ велича́юще.

Перевод:

Агницы разумные к Агнцу и Пастырю Христу вы приведены были мучением, путь свой завершив и веру сохранив. Потому в сей день с радостною душою мы совершаем, о удивления достойные, святую вашу память, Христа величая.

В субботу, всем святым

Тропарь, глас 2

Апо́столи, му́ченицы и проро́цы,/ святи́телие, преподо́бнии и пра́веднии,/ до́бре по́двиг соверши́вшии и ве́ру соблю́дшии,/ дерзнове́ние иму́ще ко Спа́су,/ о нас Того́, я́ко Бла́га, моли́те// спасти́ся, мо́лимся, душа́м на́шим.

Перевод:

Апостолы, мученики и пророки, святители, преподобные и праведные, подвиг доблестно совершившие и веру сохранившие, дерзновение пред Спасителем имея, Его за нас, как благого, умолите, молимся, во спасение душам нашим!

Кондак, глас 8

Я́ко нача́тки естества́, Насади́телю тва́ри,/ вселе́нная прино́сит Ти, Го́споди, богоно́сныя му́ченики;/ тех моли́твами в ми́ре глубо́це// Це́рковь Твою́, жи́тельство Твое́ Богоро́дицею соблюди́, Многоми́лостиве.

Перевод:

Как первые плоды природы Насадителю всего творения вселенная приносит, Тебе, Господи, богоносных мучеников. Их мольбами и ходатайством Богородицы, Церковь Твою – Твой народ в мире глубоком сохрани, Многомилостивый.

В субботу, за умерших

Тропарь, глас 2

Помяни́, Го́споди, я́ко благ, рабы Твоя́,/ и, ели́ка в житии́ согреши́ша, прости́:/ никто́же бо безгре́шен, то́кмо Ты,// моги́й и преста́вленным да́ти поко́й.

Перевод:

Помяни, Господи, как Благой, рабов Твоих и всё, в чем они в жизни согрешили, прости: ибо никто не безгрешен, кроме Тебя. Ты можешь и преставившимся дать покой.