Евангелие дня 8 апреля среда

Далее первые два Евангелиста, св. Матфей и св. Марк, повествуют о помазании Господа миром некой женой в доме Симона прокаженного. Это помазание церковное предание отличает от того помазания, которое было совершено Марией, сестрой воскрешенного Лазаря, за шесть дней до Пасхи и еще до входа Господа в Иерусалим. Этот Симон прокаженный называется так потому, что, по-видимому, был исцелен Господом от проказы. По церковному же преданию (запечатленному очень умилительно в богослужебной последовательности Великой Среды), жена, приступившая ко Господу с тем, чтобы помазать Его драгоценным миром, была кающейся грешницей. Она принесла миро в алавастровом сосуде. Миро представляло собой благовонную жидкость из масел и пахучих веществ, обыкновенно — из лучшего оливкового масла в соединении с благовонными смолистыми веществами вроде нарда или смирны, и разных цветов. Алавастр — это род мрамора, замечательного своей легкостью, прозрачностью и красотой. Из него приготовляли разные вазы, урны, курильницы и сосуды для хранения ароматических веществ. Помазание миром на Востоке употреблялось не только в смысле высшего значения, как при помазании царей и первосвященников, а и в обыденной жизни людьми богатыми и знатными, ради удовольствия. Помазывали обыкновенно волосы на голове, лоб, лицо, бороду, одежду (Пс. 22:5; Пс. 132:2; Еккл. 9:8 и др.), а в знак выражения особого почтения кому-либо — ноги.

«Некоторые же вознегодовали и говорили: к чему сия трата мира?» — не зная мыслей и чувств глубочайшего благоговения жены-грешницы, ученики осудили её поступок, зная, что Учитель их не терпел роскоши и выше всего ставил дела милосердия и благотворения.

Но они в этом случае ошиблись. Господь оправдал её поступок, как происходивший от теплой веры и сердечного сокрушения.

«Нищих всегда имеете с собой» и всегда можете творить им добро: «Меня же не всегда имеете» — это приоткровенное указание на близость Своей смерти.

Кроме того, этому действию Господь дает еще особое символическое значение: «Предварила помазать Тело Мое к погребению» — ибо в древности был обычай умащать тела мертвых благовониями.

В награду за её поступок Господь предрек ей всегдашнюю память об ее поступке между христианами, что мы и видим, ибо повествование об этом не только записано в Евангелии, но включено и в наше богослужение: в последовании Великой Среды Церковь прославляет поступок этой женщины, проводя как бы параллель по контрасту между ним и предательством Иуды, совершенным в тот же день, сразу после этого.

«Тогда» — этими словами выражается не только последовательность событий, сколько их внутренняя логическая связь. Иуда ожидал от Господа Иисуса Христа земных благ, мирского богатства и владычества: его корыстолюбие теряло терпение, видя полную нестяжательность Учителя. Он начал сам себя вознаграждать из ковчежца, тайно присваивая себе вметаемые в него пожертвования, по свидетельству Евангелиста Иоанна (Ин. 12:6). Случай в доме Симона прокаженного окончательно дал ему понять, что он напрасно ждет обогащения от Учителя добровольной нищеты и самоуничижения. Досада на Господа, обманувшего, как ему казалось, его надежды, и желание использовать хоть какой-нибудь случай к наживе, сделали его предателем.

Уже зная о решении синедриона схватить Господа, он сам пошел к первосвященникам, чтобы предложить им за деньги свои услуги — предать им Господа без народа, в уединенном месте. «Что мне хотите дать?» — эти слова указывают на его досаду и злобу против своего Учителя, которого он решил предать, не споря о цене. Поэтому ему и назначили в общем совсем ничтожную сумму — цену беглого раба — «тридцать сребреников», то есть тридцать серебряных, так называемых, «священных сиклей», в каждом из которых было всего по 80 копеек приблизительно, а всего, следовательно, около 24 рублей серебром. Такую цену положили, по-видимому, чтобы показать свое презрение к Господу Иисусу Христу и в расчете на скупость и сребролюбие предателя, который не станет торговаться. Назначением такой цены исполнилось пророчество Захарии в Зах. 11:12-13 о 30 сребрениках, коими неблагодарный народ оценил отеческое попечение о нем Иеговы.

И Иуда действительно оказался сговорчивым, не требовал большего, и «с того времени он искал удобного случая предать Его». Удобного случая, то есть такого, когда можно будет схватить Иисуса наедине, без обычно окружавшего Его народа.