Евангелие дня 9 марта понедельник

В заключение Апостол обращает внимание всех на то, что теперь дается чрез благовестие, распространяемое по лицу всей земли. На сердцах иудеев, говорил он, лежало покрывало, и они не видят света, сокрытого в законе; все язычники ходили во тьме, и никто не видел света Божия. Но пришел Господь Иисус Христос, и воссиял миру свет разума. Просветительная сила есть Дух Святой, нисшедший на Апостолов. Им просвещенные, Им руководимые и учимые, ходят они по миру и всем возвещают свет истины. Дух Божий, их просвещающий, просвещает и сердца верующих, и они ясно начинают видеть свет разума славы Божией. Так среди мрака, покрывавшего весь мир, воссиял ныне свет ведения Божия. Теперь то же самое совершается в нравственном мире, что было в первый день творения для мира вещественного, когда Бог словом Своим повелел воссиять свету из тьмы. Рече Бог: да будет свет и бысть свет. Говорит теперь чрез нас тот же Бог ко всем: покайтеся и веруйте во Евангелие. И слово сие воссиявает свет в сердцах верующих. Приемлющие его ясно видеть начинают неописанную славу Бога беспредельного в лице Иисус Христове. Лице Иисус Христово дает ясно разуметь, что Бог превеликий и предивный есть сердобольный Отец наш, Который не восхотел оставить нас в нашем падении, но благоволил дивный устроить для нас образ спасения в Единородном Сыне Своем, Который, пришедши на землю, воплотился, пострадал и умер на кресте, воскрес, вознесся на небо и сидит одесную Бога и Отца, туда привлекая всех верующих и избранных во спасение, да идеже Он, и они все будут. Таков лик Иисуса Христа! Какие совершенства Божии не отражаются в сем лике?! Тут и благость беспредельная и правда бесконечная, тут и премудрость недомыслимая и всемогущество неизмеримое, тут и промышление всепопечительное и вседержительство всеобъемлющее. И Пресвятой Троицы таинство светоносно отображается в сем же лике. Бог Отец благоволил, Сын совершил, Дух Святой совершенное в Сыне довершает в верующих. «Ибо мы чрез Христа познаем Бога Отца, так же как чрез Духа приводимся к Нему» (святой Златоуст). Вот как свет разума (познания) славы Божией о лице Иисус Христове воссиял в мир чрез воссияние в сердцах верующих. «При сиянии сего света и мы видим не чувствам подлежащие вещи, но Самого Бога чрез Христа» (святой Златоуст).

Феодорит пишет: «Кто древле словом в бытие привел естество света и изрек: да будет свет, Тот и ныне, не тем, но собственным Своим светом осиял наши умы, чтобы нам чрез Самого Христа увидеть славу Его. А сие: о лице Иисус Христове имеем такой смысл: поелику естество Божие невидимо, то делается Оно, сколько возможно, видимым чрез воспринятое человечество, озаряемое Божественным светом и издающее молниеносное сияние». Экумений продолжает ту же мысль: «Повелевший в начале воссиять из тьмы свету, воссиял и в сердцах наших. Воссиял, просвещая нас и открывая нам познания славы Своей, и это о лице Иисус Христове. Ибо чрез Сына только получено нами истинное познание об Отце, как Сам Он говорит в Евангелии ко Отцу: явих имя Твое человеко…, и прославих Тя на земли (Ин. 17:4-6). И чрез Христа Иисуса только явлено нам, что Отец не хочет быть чтим более курениями и кровьми, но жертвами духовными, и что истинные Богочтецы должны кланяться Богу не иначе как в Троице, единосущной и равномощной».

Сокровищем называет Апостол то, о чем говорил пред сим, то есть слово благовестия с полнотою благодати Святого Духа на устроение духовного царства Христова на земле, или Святой Его Церкви. Это сокровище, столь великое, столь преславное, столь многодейственное, имеем мы, говорит, или носим в скудельных сосудах, разумея под сим тело немощное, с подразумеванием и внешнего своего положения, всегда уничиженного и стеснительного, как изображает вслед за сим. Для чего же это так устроено? Разве не мог Господь так сделать, чтоб Апостолы одним видом своим, или своею показностию, уже влияли на людей? – Мог, но не благоволил так сделать, для того, говорит, чтоб в действовании нашем ничего нашего не было видно, чтоб ничто наше не бросалось в глаза, а все было относимо к силе Божией. Смотря на нас, столь немощных и уничиженных, никто и подумать не может, чтоб, когда или слово сильней от нас исходит, или дело какое чрезвычайное нами совершается, это и подобное сему зависело от нас, но все то прямо отнесет к силе Божией, чрез нас действующей. Сия сила ничем с нашей стороны заслоняема не бывает; она видится во всей своей наготе и полноте. Если же так, то всякий должен был заключать словами Господа: если сии о персте Божии все сие творят, убо постиже на нас царствие Божие; надо покориться слову их и веровать, чтоб не быть Богоборцами. Святой Златоуст говорит на это место: «Сие-то особенно и удивительно, и есть величайшее чудо силы Божией, что скудельный сосуд может вмещать в себе такой свет и хранить такое сокровище. Да премножество, говорит, силы Божия будет, а не от нас. Ибо и величие даров, и слабость получивших оные, показывают силу Божию, как в том, что Бог столь великие даровал блага, так особенно в том, что даровал людям слабым. Под скудельным сосудом он разумеет слабость нашего естества и немощь нашей плоти, потому что плоть наша нисколько не крепче скудельного сосуда; она столь же удобосокрушима и так,же легко сокрушается и смертию, и болезнями, и воздушными переменами, и другими бесчисленными причинами. И сие сказал он, как для того, чтобы постыдить высокомерие гордящихся собою, так и для того, чтобы всем показать, что в делах его служения нет ничего человеческого. Ибо тогда особенно и бывает видна сила Божия, когда она чрез слабые орудия совершает великие дела; как сие видно из сказанного Господом сему же Апостолу: сила бо Моя в немощех совершается (2 Кор. 12:9). – Так, послав только двенадцать человек, покорил Он вселенную, и притом тогда, когда сии двенадцать сами были гонимы. Подивимся в сем силе Божией, почудимся ей и поклонимся! Вопросим иудеев, спросим еллинов: кто убедил всю вселенную оставить отеческие обычаи и переменить образ жизни? Не рыболовы ли, не скинотворцы ли, не мытари ли, не книжные и простые люди? Как же бы это могло совершиться, если бы не действовала чрез них сила Божия? Притом – что говорили они, когда убеждали? – Креститесь во имя Распятаго. Какого? – Того, Которого они не знали и не видали. И, однако ж, несмотря на то, что говорили и проповедали сие, пригвожденный ко кресту Христос привлекал к Себе всех. Откуда же такая сила убедительности? – Ниоткуда более, как от силы Божией. Новость проповеди была противна всем, а проповедники были из народа, всеми презираемого, бедные и неученые. Каким же образом они покорили вселенную? Не ясно ли сие показывает, что они имели Бога помощником себе? Ибо не человеческой силе свойственно производить такие действия, но силе Божией всемощной».

Сказал выше, что великое Божие сокровище носят они в скудельных сосудах, чтобы чрез то всеми была исповедана сила Божия, действующая в них. Теперь живописует, какие получают они отвсюду удары, а между тем остаются целы. При таких поражениях следовало бы сокрушиться скудельным сосудам и сокровищу, содержимому ими, сгибнуть, а они остаются не сокрушенными и сокровище сохранным. Не явная ли в этом сила Божия? «Не только то, говорит, чудно, что мы храним сие сокровище в скудельных сосудах, но и то, что, подвергаясь бесчисленным бедствиям и будучи отвсюду поражаемы, сберегаем оное и не теряем. Ибо и адамантовый сосуд не мог бы устоять против таких наветов. Но вот ныне и скудельный сосуд остается невредим по благодати Божией, и сокровище сохранно» (святой Златоуст). «Если бы не приразилось к нам все это, не сделалось бы явным и величие силы Божией. Но поелику уподобляемся мы как бы растениям, которые цветут в огне, то сим-то самым, что, страдая, сохраняемся невредимыми, проповедуем силу защищающего нас Бога» (Феодорит). Во всем скорбяще. Во всем, «во всякое время и всяком месте, от всего и от всех» (Феофилакт). «От врагов и от друзей, от неприятелей и от своих, от недостатка необходимых потребностей и от других вещей, в коих нуждаемся» (святой Златоуст). Скорбяще, θλιβομενοι. Не внешние только лишения и беды терпим, но прискорбности, сердце поражающие. Нам причиняют скорбь, уязвляют чувствительно душу, раны наносят сердцу; но мы не стужаем, ου στενοχωρουμενοι. Это не стесняет груди, не захватывает дыхания, не сжимает сердца. Мы не бесчувственны к этим прискорбностям, но Бог посылает такую широту сердцу нашему, что они не теснят и не душат. «Не стужаем си, потому что Бог расширяет сердца наши» (Феофилакт). «Чтобы не стужать си в прискорбностях, это есть дело благодати Божией» (Экумений). Эту благодать Божию и Божию помощь сердцу должны были видеть и исповедать все сторонние свидетели прискорбностей апостольских, когда по всем расчетам следовало бы им быть убитыми духом, а они и во взоре, и в словах, и действиях обнаруживают полное благодушие. Или, может быть, ου στενοχωρουμενοι – не стесняемы есмы, относится не к внутренней стесненности сердца, а к внешней. Апостол хочет, может быть, сказать: но это не стесняет круга нашей деятельности; несмотря ни на какие скорби, мы делаем свое дело, не стесняясь. Скорбь не отбивает у нас охоты действовать в своем чине, не помеха нам. Нечаеми, απορουμενοι, но неотчаяваеми, ουκ εξαπορουμενοι. Απορια – поражение ума нечаянностию и необычайностию, так что он в себя прийти и сообразить ничего не может. Εξαπορειν – растеряться. Мы, говорит, бываем в таких обстоятельствах, что ума не приложим, как быть, бываем в безвыходном положении. Но не теряем присутствия духа, зная, что с нами Бог и что против воли Его никто ничего с нами сделать не может. И всегда бывает так, что Бог устрояет нам недомыслимый для нас выход из крайностей. Незнать откуда и как приходит помощь и дает нам свободу. «Не отчаяваеми, то есть не теряем надежды. Ибо хотя часто мы скорбим, впрочем, не так, чтобы потеряли уже надежду» (святой Златоуст). «В обстоятельствах безвыходных находим для себя спасительные исходы» (Феодорит). «Часто бывает, что ума не приложишь, как быть при нападках от всех и стеснениях отвсюду; но это поражает нас не настолько, чтоб мы терялись, то есть падали духом, это не убивает нас» (Экумений). «Впадая в крайности и безвыходности, не отчаяваемся и не падаем под тяжестию их, а стоим бодро, и Бог устрояет наш исход и являет нас победителями» (Феофилакт).

Гоними, но не оставляеми. Нас гонят, но при всем том нельзя о нас говорить: это люди, всеми оставленные. Нас не оставляет Бог. «Бог таковые искушения попускает на нас не для того, чтобы оставить нас, но чтобы усовершить и возвысить» (святой Златоуст). «Гонят нас люди, но не оставляет Бог. Не для того это нам от Него попущение, чтоб нас победили, но чтобы дать нам случай вступить в борьбу и явиться победителями силою Его» (Экумений). «Попущает сие Бог для упражнения нас, чтоб научить нас побеждать» (Феофилакт). Может быть, не оставляеми, разумеет Апостол, людьми же, то есть верующими. Одни гонят, а другие с нами, на нашей стороне. Часть Божия, в массе человечества скрытая, всегда к нам прилепляется и составляет с нами одно. Тут мы всегда находим приют и пригрение. Те, которые гонят нас, не могут хвалиться: ну, теперь прогнали; ибо мы неотлучно пребываем с своими, и свои нам с нами. Низлагаеми, но не погибающе. Бывает, что враги совсем повергают нас долу; торжествовать бы им победу, но мы оказываемся целы и живы, не погибаем. Это очень напоминает то обстоятельство, как побили святого Павла камнями и выбросили за город, а он потом явился живым и здоровым (Деян. 14:19–20). «Судя по величию искушений, надо бы говорить: ну, погибли; но по благодати Божией мы все не гибнем. И в смертных крайностях Бог отверзает нам дверь спасения» (Экумений). «По телу и внешнему положению, бывает, что враги совсем низлагают нас; но всегда стоит твердо душа наша и наша ревность о деле Божием, Бог же сохраняет и самое тело наше» (Феофилакт). Апостол изобразил возрастающую силу бедствий, беря пример с борющихся. Из борющихся слабейший сначала получает удары и раны, потом изнемогает и не знает, что делать, далее предается бегству, наконец поражен и низвержен. Мы, говорит, всегда являемся на какой-либо из сих степеней немощи пред нападающими на нас, но, даже и до последнего низложения быв доведены, не бываем побеждаемы. Кто не увидит в сем силы Божией? Следовало бы вдребезги разбиться скудельному сосуду нашему, а он цел; и не только цел, но даже и не боится вперед быть разбитым. Искушения бывают сильны, но следствия их никогда не оправдывают. Святой Златоуст говорит: «Хотя постигают нас искушения, но не постигают следствия сих искушений; и это все происходит действием силы и благодати Божией. В других местах он говорит, что такие искушения попускает на нас Бог для того, чтобы и смирить нас самих, и предостеречь других. Так, да непревозношуся, говорит, дадеся ми покостник плоти (2 Кор. 12:7), или: да не надеющеся будем на ся (2 Кор. 1:9). А здесь говорит: да премножество будет силы Божия, а не от нас. Видишь ли, какая польза от искушений? Чрез них становится очевиднее действие силы и благодати Божией, ибо говорит: довлеет ти благодать Моя, сила бо Моя в немощи совершается (2 Кор. 12:9). Они одних привели к смиренномудрию, а других, по крайней мере, заставили умерить свою гордость и сделали более великодушными и снисходительными. Ибо терпение, говорит, соделывает искусство, искусство же упование (Рим. 5:4). Ибо те, кои подвергались бесчисленным бедствиям и освобождались от них только надеждою на Бога, сим научались и во всяком другом случае всего более держаться сей надежды».

«Мертвость Господа» – беды, скорби, страдания, смертные опасности. Как Господь страдал, так страдаем и мы. «По вся дни умираю», говорит он в другом месте (1 Кор. 15:31). Но когда так очевидно следовало бы нам быть пораженными смертию, а мы все живы, то очевидно также, что мы каждодневно являемся как бы из мертвых живыми. Это совершенно сходно с тем, как Господа распяли и положили в гроб, и еще запечатали, а Он воскрес: смерть не могла удержать Его. Живот Его поглотил смерть. Тот же живот Иисусов и в нас теперь действует, и мы есмы живые о Нем проповедники. Мы являем собою, что Господь Иисус жив и есть источник живота; ибо когда за дело Его подвергаемся бесчисленным смертям, все остаемся живы и всякий раз с новыми силами исходим на служение во славу Его. Что другое это являет, как не то, что в нас действует живот Иисусов? Так святой Златоуст: «Что значит «мертвость Господа Иисуса», которую они носили? – Ежедневно угрожающие различные роды смерти, которые указывали вместе и на воскресение. Если кто не верит, говорит, что Иисус умер и воскрес, таковый пусть уверится в истине воскресения, видя нас, ежедневно умирающих и воскресающих. Когда Господь исторгает нас из опасностей смерти, то чрез это «живот Иисусов является в теле нашем». Так что то самое, что с одной стороны показывает повидимому бессилие Апостолов и оставление их от Господа, то самое с другой стороны ясно проповедует Его воскресение. Ибо не так бы видима была сила Его, если бы мы никогда ничего не страдали, нежели теперь, когда мы страдаем, но остаемся непобедимыми». Так и Экумений с Феофилактом. Нельзя не видеть, что, по ходу речи, явление живота Иисусова в непрестанно будто умирающем теле Апостолов есть то же, что: «да премножество силы Божией будет, а не от нас». Только в настоящем месте он явление силы Божией вообще сводит на явление ее применительно к слову благовестия. Ибо здесь всепобедительное начало есть удостоверение, что Распятый жив, и не жив только, но и нам дает силу жить, при всей разрушительности натисков на нас совне. Можно отсюда и далее провесть мысль Апостола, именно: мы собою являем, что Господь жив, а это есть начало и источник веры, животворящей души ваши. Следовательно, как бы дух жизни о Христе Иисусе исходит из повсечасно умирающих тел наших. Намеренно так и устроил Бог, чтоб сокровище, сокрытое в скудельности нашей, слово благовестия и благодать, беспрепятственнее делалось достоянием вашим, чтоб вы вкушали силы их и чрез то приобщались живота Иисус Христова. Сосуд слишком крепкий и крепко закрытый мешал бы узнавать, что в нем, а хрупкий и непрестанно дающий будто трещины и заделываемый неминуемо обнаруживает, что в нем.

Повторяет то же самое, что сказал пред сим, чтобы пояснее вообразилась в уме читающих выраженная им мысль; а это нужно было, чтобы точнее было понято, что говорится в следующем 12-м стихе. Святой Златоуст говорит: «Святой Павел, когда говорит что-нибудь неясно, то всегда присовокупляет объяснение своих слов. Это он сделал и в сем месте, поясняя неясно сказанное. Для того, говорит, «предаемся в смерть Иисуса ради», то есть носим мертвость Его, чтобы открылась в нас сила жизни Его, когда Он не попускает смертной плоти нашей, столько страждущей, быть побежденною множеством зол». Это прямая мысль. О будущем приобщении живота Иисусова чрез воскресение, кажется, святой Апостол не помышлял при сем. Внимание его пока все ограничивается настоящим делом проповеди и явлением чрез нее живоносной спасительности во Христе Иисусе. То, что Апостол говорит: «да явится живот», ινα φανερωθη, не на будущее указывает, а настоящее: да будет явлен или являем живот Иисусов теперь. Потому, переносясь мыслию, по поводу сих слов, к будущему сооживлению с Христом, святой Златоуст говорит: «Можно и иначе понимать слова». За ним и другие наши толковники стали повторять: можно и так, давая разуметь, что это возможная, но не прямая мысль. Святой Златоуст говорит: «Можно еще иначе понимать слова сии. Как же? – Так, как в другом месте говорит: «аще умрохом со Христом, веруем, яко и живи будем с Ним» (Рим. 6:8). Ибо как мы носим Его мертвость и решаемся заживо умереть для Него ныне, так и Он благоизволит умерших нас оживить тогда. Если мы, пренебрегая жизнию, идем на смерть, то и Он приведет нас от смерти к жизни». То же и Феодорит: «Так Апостол и в другом месте говорит: «понеже с Ним страждем, да и с Ним прославимся» (Рим. 8:17). Посему-то самому с любовию за Владыку встречаем смертоносные опасности, чтобы стать причастниками жизни Его и, жертвуя жизнию временною, восприять за то нетление плоти». Можно и другую побочную мысль читать в этих словах Апостола, именно ту, что спасительного живота Иисус Христова нельзя иначе стать причастником во всей его силе, как чрез спострадание Ему. В крещении спогребаемся Ему таинственно, а в жизни потом прививаемся к крестному живоносному древу страданий и смерти Его, чрез невольные страдания и произвольные лишения, или разного рода подвиги самоотвержения и самоумерщвления. Чрез сии мертвенности, или умирания Господа Иисуса ради, и сила живота Его является в естестве нашем. Другого пути нет; один он – тесный и прискорбный. Утешная жизнь в довольстве и утехах поставляет вне круга причастников живота Христова.

«Смерть в нас действует», то есть скорби, беды, непрестанные насмертности, чем всем является, что мы скудельные сосуды. «А живот», говорит, «в вас», то есть сокровище, в нас сокрытое, – слово благовестия и благодать, – чрез то самое, что мы по вся дни умираем, делается вашим достоянием и сообщает вам жизнь, которая и действует в вас. Удостоверясь из немощности и скудельности нашей, – из того, что умираем и все живы есмы, – удостоверяясь из этого, что в нас сила Божия действует, вы веруете слову благовестия, веруя, оживотворяетесь благодатию Святого Духа чрез таинства и начинаете жить новою, никому другому не ведомою жизнию о Христе Иисусе, жизнию, которая, начавшись здесь, имеет пребыть вечною, вводя вас в нескончаемое блаженство. Феодорит пишет: «Ради вашего спасения подвергаемся мы опасностям, потому что с опасностию для себя преподаем вам учение (дающее истинный живот). И выходит, что поелику мы бедствуем, вы наслаждаетесь жизнию истинною». То же и Экумений: «Как бы так говорил Апостол: мы умираем по причине благовестия, дабы вы, уверовав чрез него в Христа, сподобились истинной жизни, которая есть вместе и жизнь нетленная и вечная». У него же Фотий говорит: «Скорби, страдания и смертоносные беды действуют в нас, а вера и благочестие, в коих истинная жизнь, в вас. Жизнь же есть вера с благочестием, потому что стяжевают нетленную, нескончаемую и вечно блаженную жизнь на небесах». Завершим речь словами Феофилакта: «Мы в опасностях; вы же из сих опасностей собираете плод жизни, веруя в проповедуемое нами Евангелие, чрез которое вечною начинаете жить жизнию».

Сказал: в нас смерть действует. Теперь продолжает как бы: но это не мешает нам и не отнимает у нас ревности продолжать дело проповеди Евангелия. Есть вера, воодушевляющая нас. И мы в сем случае оказываемся в таком же положении, в каком был пророк Давид, когда говорил: веровах, темже и глаголах (Пс. 115:1). Подобный же дух веры исполняет и нас; имея его, мы веруем и, веруя, глаголем. Глаголем, то есть продолжаем благовестие Евангелия во спасение и живот всех, хотя отвсюду окружены только смертями. В чем именно дух веры, из примера святого Давида нельзя выводить. Апостол берет только одно обстоятельство, что святой Давид от напряжения веры не мог удерживать языка, и говорил. Подобным же образом (говорит) и нашим языком движет неудержимая сила веры. Какой же смысл у Апостола имела вера? — Судя по предшествующей речи, это будет непоколебимая уверенность, что мы исправляем дело Божие во славу Божию и вечное благо всех людей. Последующие же слова: ведяще, — что Бог и нас воздвигнет, и проч.,— представляют то, чем восполняется и оживляется сия вера; ибо без сего она не имела бы будто окончательного пункта, или была бы без конца. Но как это такой пункт, который можно назвать средоточием веры, то очень вероятно, что Апостол, говоря о вере, разумел именно этот предмет веры. Святой Златоуст говорит: «Доказав, что бедствие не есть признак бессилия и оставления от Бога тех, кои терпят бедствия, Апостол переходит к вере и к ней все направляет. И для утверждения сей веры опять указывает на воскресение Христово, говоря: и мы веруем, темже и глаголем. Чему же веруем? — Яко воздвигий Иисуса и нас воздвигнет«. То же и Феофилакт: «Веруем, потому и глаголем, что как Иисус воскрес, так и мы здесь будем избавляемы от всех опасностей смертных, а там совоскрешены со Иисусом».

Совоскресение Господу во славе есть самый воодушевительный и возбудительный в христианском исповедании предмет. Сколько здесь утешения терпящим за веру! Сколько подкрепы подвизающимся в жизни по духу веры! А вот и Апостолы к перенесению трудов в насаждении веры на земле почерпали нравственную силу из той же истины. Бедное естество наше так прославлено в воскресении Господа Иисуса — для Него ли? — Нет, это образ, основание и сила воскресения всех верующих к славе о лице Иисус Христове. Созерцая это, Апостол и прежде еще говорил: не ктому себе живу. И здесь то же говорит: пусть смерти кругом; мы веруем, что нам принадлежит живот, которого никакая смерть восхитить не может. Мы стоим в обладании сим животом и, не боясь смертей, с дерзновением ведем дело благовестия. Ведяще. Поелику это ведение здесь стоит как истолкование веры, то его надо признать таким, которое обнимает все сознание и,- как оно заправляло всею жизнию Апостолов,- таким, которое закрывало собою все другие предметы ведения и всегда стояло впереди. Яко воздвигий Господа Иисуса,- Бог Отец, совместно, без сомнения, со Святым Духом. Воскрес воплотившийся Бог Сын; но воскресение совершилось единодействием Пресвятой Троицы. И нас со Иисусом воздвигнет. И нас — о себе говорит Апостол, об Апостолах, то есть непрестанно умирающих в деле благовестия и преподания всем благодати; конечно, не имея той мысли, что их только и воздвигнет, но что со всеми и их воздвигнет. Воскресение Христово положило основание общему всех людей воскресению. Теперь уже необходимо воскреснут все. Разность будет только в том, для чего и в каком виде кто воскреснет. Одни воскреснут во свете и для славы, а другие в мрачности и для мук. И светло воскресшие не в одной степени светлости явятся. Какою светлостию будут окружены Апостолы?! Это они предчувствовали. И вот источник воодушевления, о коем у Апостола здесь речь! Воздвигнет со Иисусом, δια Ιησου, чрез Иисуса. Сила воскресения Христова от Него перейдет тогда на всех. Теперь она в Нем едином сосредоточена и в других действует только духовно. Когда по вере возрождаются в купели крещения, то вместе с тем приемлют семя к славному воскресению. Дар Духа Святого закрепляет сию надежду существеннее. На сем основании всякий крещеный может исповедать нелестно: и меня воздвигнет к славе, если сохраню благодать крещения или потерянную возвращу покаянием. Эта общая всем вера в Апостолах восходила на высшую степень ради того, что они существеннее становились причастниками смерти Христовой, ибо говорит: мы в смерть предаемся присно Иисуса ради. Как в Господе смерть и воскресение неразделимы были, так неразделимым сознавали и Апостолы свое воскресение чрез Господа с своим умиранием за Него. И предпоставит с вами. Пред кем поставит? Если пред собою и пред престолом своим, это наведет мысль на суд, имеющий быть по воскресении. Но как у Апостола мысль — о воодушевляющей преславности будущего, то ближе будет: представит в блаженное царство, или туда, где Господь обетовал быть слугам Его.- С вами, прибавил, чтоб напомнить коринфянам, что это и их веры предмет, и чтоб, устремив внимание на славу воскресения Апостолов, они не выпускали из вида своего воскресения с ними и не забывали соответственных сему упованию обязательств. Блаженный Феофилакт пишет: «Воздвигнет и нас с вами к получению нескончаемых благ. Этим он воодушевляет их к хранению веры и к ревности о соответственной вере доброй жизни».

Показывает, что он нимало не преувеличенно сказал: воздвигнет нас и предпоставит с вами. Говоря так, не слово лести к вам простераю, но потому так говорю, что так должно быть: ибо все для вас, для вас — не коринфян только, но и всех верующих,- вся, все домостроительство во Христе Иисусе здесь и все блага неописанные там. Феодорит пишет: «Вас ради, то есть верующих; ибо сказал не об одних коринфянах, но о всех принявших проповедь. Бог, промышляя об общем всех спасении, совершил домостроительство Владыки Христа». Святой Златоуст говорит: «Для вас Его воскресение и все прочее. Ибо не для одного только человека Он столько совершил, но для всех». Да благодать умножившаяся, то есть сделавшаяся достоянием многих. Господь устроил спасение всех и учредил Апостольство, чтобы оно силою Духа Святого по всей земле, во всех языках и обществах положило основы общему всех людей спасению. Это мы и делаем. Слово благовестия распространяется; вместе с ним разливается благодать, возрождающая к новой жизни, в залог нескончаемого блаженства в вечности. Причастившиеся сей благодати вкушают радость о Духе Святом, подвигающую уста на благодарение. Чем больше причастников благодати, тем более уст благодарных. Множащаяся благодать множит благодарение; избыточество благодарения избыточествует в славу Божию. Слава Божия — последняя цель всего домостроительства во Христе Иисусе. Ангелы выну славословят Бога; на то же славословие созданы и люди. Но их песнь славословная порвалась на первых порах. Надлежало восстановить ее. Чтоб восстановить, Сын Божий, воплотившись, нисходил до последних степеней уничижения и потом восшел человечеством на последние степени славы. Приобщив его всевозможной славы, Он сделал его вновь способным воздавать возможно высшую славу Богу. Причащающиеся благ во Христе Иисусе вкушают и славы Божией и славословят Бога. Славословие — знак вкушения радости жизни. Потому оно и стало целию всего, что Бог всех хочет облаженствовать. Бог хочет, чтобы все вкусили благ духовных, все радовались, а ради этого и благодарили, и славословили Его. Апостол говорит о вкушении благодати множайшими и о благодарении множайшими, потому что не все хотят того, чего хочет Бог.