Старый стиль 9 января
четверг
Новый стиль 22 января
Седмица 33-я по Пятидесятнице
Попразднство Богоявления Мч. Полие́вкта Мелитинского (259)
свт. Фили́ппа, митрополита Московского и всея Руси, чудотворца (1569)
Прп. Ио́ны (в схиме Петра́) Киевского, чудотворца (1902)
свт. Петра, епископа Севастии Армянской (IV)
прп. Евстра́тия Тарсийского, чудотворца, игумена (IX)
Сщмч. Павла Никольского, пресвитера (1943
Евангелие от Марка
Мк.10:11–16
Аверкий (Таушев) архиепископ
Христос же восстанавливает первоначальный закон брака, утверждая его нерасторжимость… Только одно исключение может быть, когда допустим развод: «вина прелюбодеяния», но это потому, что прелюбодеянием самим по себе уже разрушается идея брака, брак сам собой перестает тогда существовать.
13Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих.
Из трех Евангелистов, сообщающих об этом событии, подробнее всех повествует св. Марк, который говорит, что Господь «вознегодовал» на учеников Своих за то, что они не допускали к Нему детей. Сколь велика, следовательно, была любовь Господа к детям, если Он, с величайшей кротостью и терпением переносивший людские неправды, вознегодовал на учеников Своих. ..«Не препятствуйте детям приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Небесное» – отсюда вывод, что великий грех совершают те родители и воспитатели, которые не приводят детей ко Христу, научая их вере христианской, и еще больший грех тяготеет на тех из них, которые намеренно отклоняют детей от пути веры.
Любовь Свою к детям Господь объясняет указанием на достоинства их, и эти достоинства ставит примером для подражания всем, желающим войти в Царствие Небесное, говоря, что «Кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него», т.е. Царствие Божие надо принять в свое сердце с таким же чистым, невинным и непорочным расположением духа, каково оно бывает у малых, еще нравственно не испорченных детей.
Иак.1:1–18
Феофилакт Болгарский блаженный
1Иаков, раб Бога и Господа Иисуса Христа, двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, — радоваться.
Раб Бога, то есть Отца и Господа – Иисуса; а если равно раб Отца и Сына, то Сын равен Отцу и по существу, и по чести. Апостолы Господа выше всякого мирского достоинства поставляют то, что они рабы Христа.
Искушения и печаль ради Бога апостол признает похвальными и достойными радости, потому что они – самые крепкие узы и возращение любви и сокрушения, почему и сказано: Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению (Сир. 2:1), и Христос сказал: в мире будете иметь скорбь; но мужайтесь (Ин. 16:33), ибо без подвигов нельзя получить венцов ни в мире, ни от Бога. Называет их не детьми, но братьями – по смиренномудрию. Искушения доставляют рачительным всякую радость потому, что через них обнаруживается испытание таковых, а испытание приводит к совершенному действию. Но тогда кто-нибудь скажет: если таково действие искушений, то как Христос научает нас в молитве просить Бога и не введи нас в искушение (Мф. 6:13)? Отвечаем: искушения бывают двоякого рода. Одни происходят от нас, а другие посылаются на нас Богом для упражнения и прославления нашего. И от нас происходящие искушения двоякого же рода. Одни бывают от нерассудительной храбрости, которую мы называем дерзостью и от которой заповедует нам Господь беречься, потому что хотя и бодр дух, но во время подвигов бодрость угасает, почему храбрость та не оканчиваете добром для имеющих ее. Другие искушения, как, например, гибель содомлян (Быт. 19:13), посылаются за грехи. Этих искушений всеми силами должно избегать через жизнь безгрешную; искушений же от Бога, каковы были Иову, Аврааму, не только не должно избегать, но, если возможно, нужно привлекать их терпением и благодарением, потому что они удостаивают прославления и венцов. Сказал искушения различна потому, что одни искушения, как объяснили мы, бывают от Бога, а другие от нас.
Хотя искушения, как сказали мы, двоякого рода, но терпение полезно в каждом их роде. В искушениях от Бога оно полезно тем, что через них мы получаем прославление, как получили оное Авраам, Иов, а в искушениях от нас – тем, что перенесением их с благодарностью мы делаем как бы вознаграждение за свои грехи, ибо кто сознает свои грехи, тот положил начало своему спасению и приобрел себе черту праведника, так как праведный муж первый обвиняет сам себя.
Терпение же дело совершенно да имать – примечай: апостол не сказал в определенном наклонении: «терпение имеет совершенное действие», но в повелительном: да имать, ибо он не возвещает готовую уже добродетель, но заповедует такую, которая ныне должна быть совершаема. Яко да будете совершении и всецели, ни в чемже лишени – причиной совершенного действия называет мудрость, ибо знает, что испытание веры и терпения в искушениях не есть Удел всех людей, но мудрых о Боге, почему желающих выказать веру и терпение возбуждает к молитве о мудрости.
Говорит не о человеческой мудрости, но о духовной, ибо в ней указывает нам причину совершенного действия, а причина эта – небесная мудрость, укрепляясь которой мы сможем совершить добро вполне.
Если верит, пусть просит, а если не верит, пусть и не просит, ибо не получит ничего из просимого. Сомневающийся и тот, кто просит с высокомерие. Но очевидно, что кто просит сомневаясь, тот есть обидчик, ибо если ты не уверен, что Бог исполнит просьбу твою, то вовсе не приступай к прошению, чтобы не оказаться тебе через неразумное двоедушие обвинителем Того, Кто все может. Посему нужно умолять об избавлении от такой постыдной болезни.
Сомневающийся – тот, кто далек от твердого действования и недоумевает, сбудется то или иное или нет. Такой не получит, как не уверенный относительно того, чего ожидает.
Двоедушный – находящийся в замешательстве, неустроенный, несовершенный, двоящийся мыслями, лицемер, а путями называет апостол душевные движения, которыми возвышаются надежды, добрые ли то или недобрые, как и Давид сказал: пути моя Ты провидел еси (Пс. 138:3). Иначе: мужем двоедушным апостол называет неустановившегося, который не стремится крепко ни к будущему, ни к настоящему, но носится туда и сюда и придерживается то будущего, то настоящего. Такого уподобляет он морской волне, не имеющей постоянства, и цвету травы, цвету, остающемуся не долго, но засыхающему с восходом солнечным, почему и сравнил его не с травой, которая продолжительнее, но с цветом ее, чтобы представить его кратковременность. Почему же назвал его двоедушным? Потому что он не стремится с уверенностью ни к настоящей, ни к будущей жизни, ибо в Писании душой называется и жизнь, например: вся, елика имать человек, даст за душу свою (Иов. 2:4). Удали от себя двоедушие и нисколько не сомневайся просить у Бога, не говори в себе: «Как я могу просить от Господа и получить, когда столько согрешил против Него?» Не думай так, но от всего сердца своего исповедуйся и обращайся к Господу и проси у Него без сомнения, и ты познаешь Его благоутробие, потому что Он не оставит тебя, но исполнит желания сердца твоего (Пс. 36:4), ибо Бог непамятозлобив и милостив к Своим созданиям.
Так как смирение признает апостол хранителем всего доброго и ничто не совершается без него у рачительных, то прибавляет: «Смиренный пусть хвалится высотою своею». Сомневающегося он уподобляет морской волне, а она от дуновения ветра поднимается и скорее, чем возвысится, опускается. Подобное испытывает и сомневающийся, когда по надмению не утверждает прошений своих ни на чем непременяемом. Поэтому апостол прибавляет: «Пусть хвалится брат смиренный». Он говорит как бы так: кто хочет просить чего-нибудь, тот пусть, во-первых, просит необходимого, относительно испрошения чего он не может обмануться, то есть Царства Божия и правды Его (Мф. 6:33). Потом пусть просит этого постоянно, – не так, что немного помолился, да тотчас и отступился, ибо это свойственно гордым, но пусть просит неотступно, терпеливо ожидая получения со смирением душевным.
Богатство уподобляет апостол цвету травы, желая представить, сколь оно скоропреходяще.
Благолепие лица ея погибе – слово «лицо» он употребил не в настоящем значении его, ибо оно употребляется только о человеке, а о других предметах не употребляется. Сице и богатый в хождении своем увядает – хождениями называет предприятия в настоящей жизни.
Мы сказали, что искушения двоякого рода и что терпение полезно в каждом их роде. Апостол, помня о молитве Господней, внушающей нам безопаснейшее, то есть чтобы мы молились, дабы не впасть нам в искушение, возвращается к объяснению того, какое искушение от Бога и какое от нас, от нашего произволения. Впрочем, хорошо и следующее: Господь и Бог, взирая на большую немощь человеческой природы, предложил молиться об удалении от нас искушений, так как ученики Его были еще Далеко не совершенны; но когда познанием Его воскресения и вознесением на небо немощная природа наша укрепилась, то брат Его по плоти научает уже не бояться искушений.
Никтоже искушаемь да глаголет, яко от Бога искушаем еcмь
Если искушения двоякого рода, то почему апостол поставляет теперь всякое искушение вне воли Божией? Но примечай: он не сказал: «искушенный», но – «искушаемый». Кто через грех и невоздержную жизнь сам изобретает себе искушения и как бы в постоянной буре погружается в опасности, тот говорит апостол, искушается не от Бога, но от собственной похоти. Ибо кто победил нашедшее искушение и сделался тверже, тот уже нелегко поддается искушениям, особенно находящим от него самого, потому что на свободе от искушений постоянно склоняется к жизни более любомудрой.
Бог бо несть искуситель злым, не искушает же Той ни когоже,
Бог не искушается злом, как сказано: «Что Божественно и блаженно, то ни само ничего не делает, ни другим не дает дела»1. Все это свойственно естеству смертному и земному, в котором усматриваются изменение и переменчивость, эти первичные свойства нашей природы. Похоть же и грех и рождающаяся от нее смерть для души стали как бы ступенями погибели человеческой. Ибо похоть, найдя место пристанища, соделала грех, который родил смерть, и только искоренив оный через покаяние мы полагаем начало другой нашей жизни.
Примечания
- *1 Изречение это принадлежит Эпикуру, который положил его в основание для отрицания Промысла Божия. Но блж. Феофилакт понял его в добром смысле и потому употребил здесь для объяснения мысли святого апостола.
14но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью;
Поелику о Божеской природе доказано, что Бог ни Сам не искушается, ни других не искушает, то здесь искушениями называет помыслы, смущающие душу, ибо искушения от Бога не смущают, но утверждают душу, озаряя ее, почему говорит: всяко даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1:17), тогда как все, происходящее от нас, имеет несовершенство.
16Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные.
Всяко даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов Под Отцом светов разумей Бога, а под светами или силы ангельские, или просвещенных Духом Святым людей. У Негоже несть пременение или преложения стень У Бога светов нет изменения, ибо Он Сам взывает через пророка: «Аз Господь Бог ваш, и не изменяюся» (Мал. 3:6), а выражение «преложения стень» означает, что в Боге нельзя даже помыслить какой-либо перемены.
Сказал восхотев, потому что есть люди, которые по наваждению беса умствуют, что мир составился как бы случайно. Выше сказал: у Негоже несть пременения и тем показал, что Божество неизменяемо; теперь присовокупляет: восхотев бо породи нас. Если мы произошли, то явно, что мы не неизменяемы, ибо возможно ли, чтобы неизменяемым было то, что из небытия пришло в бытие через изменение? А чтобы по поводу слова «породил» не подумал кто, что Бог и Сына родил так же, как нас, апостол присовокупил: словом истины, ибо, по словам Иоанна Богослова, все чрез Него начало быть (Ин. 1:3), то есть через Слово истины; посему, если мы произошли через Слово, то не однородны с Тем, от Кого произошли по бытию. Слова начаток некий означают преимущество и высшее достоинство, а созданием называет видимую природу
