Старый стиль 2 января
четверг
Новый стиль
15 января
Седмица 32-я по Пятидесятнице
Свт. Сильве́стра I, папы Римского (335)
прав. Иулиани́и Лазаревской, Муромской (1604)
Преставление (1833), второе обре́тение мощей (1991) прп. Серафи́ма Саровского, чудотворца
Прп. Сильве́стра Печерского, в Ближних пещерах (XII)
сщмч. Феоге́на, епископа Парийского (ок. 320)
Аверкий (Таушев) архиепископ
Фарисеи, узнав о посрамлении саддукеев, собрались тут же в храме на совещание и решили предложить Иисусу самый трудный, по их мнению, вопрос о том, какую заповедь следует считать наибольшей в законе. Коварство вопроса станет понятным, если мы примем во внимание, что иудейские книжники различали в законе заповеди большие и меньшие и между ними происходили постоянные споры о сем. Одни считали наибольшей заповедь о жертвах, другие — о субботе, третий — об обрезании и вообще ставили обрядовые законы на первое место.
29Иисус отвечал ему: первая из всех заповедей: слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый;
На этот вопрос Господь отвечал прямо словами Второзакония (Втор. 6:4-5): «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею», указав, что это — «первая и большая заповедь»
… прибавив, что «вторая подобна ей: возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе» (Лев. 19:18).
Св. Марк добавляет к этому, что этот ответ Господа привел в восторг самого законника, воскликнувшего: «хорошо, учитель. Истину сказал Ты».
33и любить Его всем сердцем и всем умом, и всею душею, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв.
Искренность его тронула Иисуса и, видя, что этот грешник может исправиться, Господь сказал ему: «недалеко ты от царствия Божия».
После всех этих неудачных покушений уловить Господа в слове, фарисеи уже не смели ни о чем спрашивать Его, но Он, чтобы показать им, как они сами несведущи в Писаниях и как невежественны в своих ложных понятиях о Мессии, Сам задал им вопрос: «что вам мнится о Христе? чий есть Сын?» Нисколько не задумываясь, они отвечали: «Давидов», конечно, потому, что Давиду было обещано, что из его рода должен произойти Мессия.
Итак, вы думаете, как бы так ответил им Господь, что Христос только Человек, но «како убо Давид духом (по вдохновению от Духа Божия) Господа Его нарицает, глаголя: рече Господь Господеви Моему: седи одесную Мене…»
Если Мессия-Христос только потомок Давида, то как Он мог существовать тогда, когда Давид писал о Нем, а если Он существовал уже тогда, и Давид назвал Его Своим Господом, то, следовательно, Он не просто человек, как думали фарисеи, а в то же время и Бог, т.е. Богочеловек. Фарисеи, ослепленные буквой закона и потерявшие ключ к правильному пониманию его смысла, ничего не могли ответить на этот вопрос Господа. Таким образом Господь обличил их невежество в законе и одновременно дал нам свидетельство о Своем Божественном достоинстве и вечном бытии. Потерпев такое решительное поражение, фарисеи уже больше не отваживались искушать Господа коварными своими вопросами, а множество народа слушало Его с услаждением.
Евр.10:1–18
Феофилакт Болгарский блаженный
Сень бо имый закон грядущих благ, То есть будучи образом грядущих благ Нового Завета, которые Христос дарует принявшим этот Завет. А не самый образ вещей. То есть не самую истину. Каких же вещей? Нашей жертвы, отпущения грехов. Ибо ветхозаветные вещи, будучи неясными, уподоблялись теневому очертанию: новозаветные же подобны изображению, то есть истине, так как они являются в блеске и совершенстве. Так объясняет св. Иоанн Златоуст. Не бесполезно же принять к сведению и то, что дает понять в этом месте Григорий Богослов. И в других словах, но особенно ясно в слове на Пасху, он говорит: законная Пасха — решительно утверждаю — была образом темнее образа. Таким образом, дает понять что тенью у апостола называется закон; образом же — совершаемое ныне в Церкви, как отражение других более совершенных благ, которые получат в удел достойные в будущем веке; они-то у апостола называются теперь вещами. Посему, как изображение чем-нибудь отличается от первообразной вещи, так и нынешние таинства отличаются от более совершенных вещей будущего века; и насколько очертание уступает образу, настолько и закон уступает Новому Завету. Одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может (δύναται) сделать совершенными приходящих с ними. Смысл этого места таков: если бы жертвы законные имели силу, то их не приносили бы всегда: однажды принесенные и оказавшие пользу, они прекратились бы. Но так как их приносили каждый год, постоянно, то ясно, что они не имели силы усовершить. И потому после первой жертвы приносили вторую, а затем еще третью. Подобно тому, как и между лекарствами действительны те, кои, будучи употреблены однажды, излечивают; те же, которые часто употребляются, тем самым показывают свое бессилие. Но спрашивается: что же? А мы разве не непрестанно приносим бескровные жертвы? Конечно, всегда; но мы совершаем воспоминание о смерти Христовой. И эта жертва — одна, а не много их, так как однажды была принесена. Мы постоянно приносим Одного и Того же Агнца, а лучше: совершаем воспоминание о том приношении, как бы ныне совершаемом. Следовательно, жертва — одна. Что же касается того, что жертва приносится во многих местах, то не много ли Христов? — нет, один — везде, и полный там, и здесь полный, одно Тело Его. И как приносимый во многих местах Он есть одно Тело, а не много тел; так и жертва одна. Ибо мы приносим ту жертву, которая тогда была принесена. Там же агнец, принесенный вчера, был другим, сравнительно с сегодняшним. И нынешний агнец приносился не для воспоминания о вчерашнем, но как сам по себе представляющий жертву? Итак, в каком смысле апостол говорит теми же жертвами? Жертвы были теми же, поскольку приносились одни и те же виды жертв, как например, сегодня агнец и завтра агнец, но они были различны по числу. Некоторые же говорили, что жертвы были теми же по способу приношения, то есть совершались чрез заклания, или всесожжение, по виду же различны, каковы овцы, быки, горлицы, голуби. Выражение δύναται — могут — хотя находится в списках с буквой ν, однако я нашел примечание, требующее его без буквы ν. Закон, говорит, имея тень будущих благ, никогда не может сделать (δύναται) совершенными приходящих. И действительно, сообразуясь с грамматической точностью, необходимо Писание сохранять так, чтобы в нем не вышло погрешности. А так как в Писании нет ни одного слова о правилах речи, то мы и будем понимать его это место так, как содержат списки, именно: никогда не могут (δύναται), очевидно, приносящие, приступающих сделать совершенными.
Читай в вопросительной форме. Если бы, говорит, прекратились грехи, то разве не прекратились бы и самые приношения, так как нуждающиеся в их помощи получили бы ее в достаточной степени и не имели бы никакого сознания грехов? То есть ничто уже более из осознанного ими не требовало бы врачевания, в силу того, что однажды очищенное является излеченным.
Жертвы, говорит, ничего другого не производят, как только воспоминание грехов, то есть обличение. Они не доставляют прощения грехов, но тем, что их всегда приносят, показывают, что грехи народа остаются не отпущенными. Ибо если бы грехи были отпущены, то что за нужда была бы в жертвах? Сказав: напоминается, он дал тебе понять, что жертвы совершались не ради последующих грехов, но и ради предшествующих, как, очевидно, не отпущенных. Ибо ежегодно, как говорится, за народ приносилась кровь тельцов. Посему, так как грехи были одни и те же, то и жертва приносилась та же самая. Однако нигде последующие грехи не были одними и теми же с предшествующими. Не ясно ли, что прежние грехи оставались неразрешенными, и потому всегда приносилась одна и та же жертва, подобно тому как одно и то же лекарство, будучи всегда употребляемо, показывает, что одна и та же болезнь всегда мучит больного.
Еще более делает сильной свою речь указанием на ничтожество приносимых жертв и на силу болезни, подобно тому, как если бы кто, опытный во врачебном искусстве, видя, что больному проказой предлагают траву, называемую меркуриальной (λινόζωστιν), сказал: невозможно исцелить проказу меркуриальной травой (пролеской).
Темже входя в мир, глаголет: Христос, входя в мир во плоти, говорит устами Давида. Цель у апостола здесь такова: так как он показал, что жертвы бессильны и бесполезны, то, чтобы кто-нибудь не сказал ему: зачем же иудеи еще совершают их? ибо тогда еще стоял у них храм и все законное исполнялось — почему же они не прекратились? — то теперь, раскрывая это, и говорит, что хотя жертвы по воле Божией и прекратились, но иудеи, склонные к честолюбию и всегда противящиеся Духу Святому, еще придерживались их. Показывает и то, что они были отвергнуты Богом пред воплощением Господа. И заметь, апостол на это обращает здесь внимание. Ибо не сказал: вошедши, но входя в мир, чтобы показать, что и прежде, чем вошел, возненавидел их жертвы. Жертвы и приношения Ты не восхотел (Пс. 39:6). Очевидно, установленные законом. Приношение же здесь обозначает нечто отличное от жертвы, и я думаю, что этим именно обозначаются бескровные жертвы. Но тело уготовал Мне (Пс. 39:6). То есть Ты определил, чтобы Тело Мое сделалось всесовершеннейшей жертвой.
Ни всесожжении, ни приношений за грехи Ты не восхотел, не счел достойными принятия. Имена же жертв были различны, очевидно, в силу различных причин: одни — за грехи (Лев. 4:3), другие — за погрешности (Лев. 6:5), иные — о спасении (Чис. 6:14), другие — о милости (Чис. 6:5), иные — обетов (Лев. 27:7), и еще иные — об очищении (Лев. 14:32). Итак, все жертвы были отменены, так как Ты не восхотел жертвы и приношения.
<…> исполнить волю Твою, Боже (Пс. 39:8-9). Видишь ли, что жертвы были отвергнуты еще до воплощения? Ибо после того, как Ты отвергнул жертвы, тогда сказал Я — Христос: вот, иду исполнить волю Твою. Воля же Бога Отца — в том, чтобы Сын был заклан за мир, чтобы люди оправдались, но не чрез жертвы, а чрез смерть Сына Его. Ибо, говорит, я возвещал правду Твою в собрании великом (Пс. 39:10). Потом, между прочим, говорит: в начале книги написано о Мне. Так необходимо сочетать эти слова. Началом книги называет свиток закона или книгу Ветхого Завета. Итак, в этой книге написано о Моем пришествии и о том, что Я должен быть заклан за мир. Или началом книги называет начало книг Ветхого Завета. Ибо в первой книге Моисея, книге Бытия, когда говорит: сотворим человека по образу Нашему (Быт. 1:26), дает разуметь о Божественности Христа.
Сам Павел изъясняет слова Давида. Ты спросишь: что же? Разве жертвы по закону не были по воле Божией? Правда, были по воле Божией, но обозначение воли — двоякое. Желает кто-нибудь чего-нибудь предпочтительно пред всем прочим, как Павел: желаю, чтобы все люди были, как и я (1 Кор. 7:7), то есть безбрачными. Желает кто-нибудь и по снисхождению, как тот же самый Павел: я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак (1 Тим. 5:14) — это воля снисходительная. Чтобы не рассвирепели против Христа, — он и снизошел. Так и Бог прежде не хотел тука и крови, когда же увидел, что евреи, принося жертвы идолам, сильно придерживаются этих самых жертв, дозволил им приносить в честь Его жертву. Почему же Павел привел это свидетельство, имея бесчисленное множество других? По причине бесстыдства иудеев. Так как они говорили, что Древнее устройство разрушилось не вследствие своего несовершенства, но вследствие грехов приносящих жертвы, и выставляли на вид, что еще Исаия порицает грехи их, говоря: руки ваши полны крови (Ис. 1:15), также и сам Давид, сказав: не приму тельца из дома твоего (Пс. 49:9), далее присоединяет: грешнику же говорит Бог (Пс. 49:16). Посему, так как это говорили наиболее честолюбивые из евреев, то Павел приводит свидетельство, в котором ветхозаветное учреждение само по себе считается отверженным от Бога по причине несовершенства его самого, а не за грехи народа. Ибо в 39-м псалме, из которого взято это свидетельство, пророк не упоминает о грехах народа. А что по этой именно причине он воспользовался указанным свидетельством, послушай его самого.
См. ст. 8. Отменяет первое, чтобы постановить второе. Что — первое? Жертвы. Что — второе? Воля Отца, то есть принесение в жертву на кресте тела Христова. Итак, те отменяются, чтобы установлено и утверждено было чрез заклание Христа приношение, какое восхотел Отец. Таким образом, жертвы отвергаются не за грехи приносящих, но по причине собственного их несовершенства.
По этой воле Отца, говорит, мы были освящены, освященные принесением тела Христова, бывшим единократно; ибо это должно быть подразумеваемо. Ибо мы, которые уверовали, что освящены принесением Единородного, освящены по воле Отца. Отсюда, не законные постановления составляют волю Божию, но приношение по Христу и освящение чрез это приношение.
Итак, стоять есть отличие служащего; сидеть же, как Христос, есть отличие того, кому служит.
Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда. Сам же Христос одну, говорит, принес жертву, — собственное Свое тело, — за наши грехи, навсегда достаточную нам, чтобы не было нужды во второй. Воссел одесную Бога, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его (Пс. 109:1). Следовательно, Христос не только Первосвященник, но и Бог. После исполнения дела, ради которого Он по домостроительству и получил наименование Первосвященника, — Он, наконец, воссел, как Бог, ожидая, пока враги Его будут положены в подножие ног Его.
Враги же Его — это неверующие и демоны, которые и сами покорятся: то есть злоба их останется бессильной, так как они будут преданы огню неугасимому. А теперь пока Павел врагами называет преимущественно неверующих евреев, утешая верующих из иудеев, потерпевших бесчисленное множество мучений от них. Не унывайте, говорит, ибо восстающие ныне на вас будут покорены, или, лучше, будут попраны. И это, очевидно, потому, что Христос сидит одесную Отца. Так как это произошло, то и исполнится, по сказанному в псалмах. Почему же они не тотчас были положены в подножие ног Его, то есть не были удалены из мира? Ради верующих, которые будут рождаться от них.
Совершенно, говорит, освободил от грехов освящаемых и помазуемых Кровию Его, чрез крещение в смерть. Так как все крещаемые соединяются подобием смерти Его, то ясно, что они освящаются Кровию Его.
Что свидетельствует? — то, что Он совершенно избавил нас от грехов одним приношением, так что мы не имеем нужды во втором.
Ибо сказано: вот завет, который «завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более (Иер. 31:33-34). Видишь ли: Сам Бог свидетельствует, что Он даровал очищение грехов? Даровал же в то время, когда давал Новый Завет. Новый же Завет Он даровал и утвердил смертью Сына Своего, как было раньше показано (Евр. 8).
Если за одну жертву было даровано отпущение грехов, то какая еще нужда после этого во второй жертве? Поэтому указывается, что мы, получив прощение грехов, были приведены в совершенство единым приношением Христа, и уж более не нуждаемся в другой жертве. Итак, иудейские жертвы не нужны и, будучи совершаемы по упорству, давно уже признаны бесполезными теми, кто ныне совершает их.
