Евангелие дня 16 ноября воскресенье

После богатого истинами отступления в стихах 2 и 3, Апостол возвращается к прерванной речи: — и вас мертвых… чтобы сказать, что же — вас? — Но прежде, чем это сказать, великая пагубность греховная, — самоохотная и потому неизвинительная, — заставила указать на источник милости к таким непотребным, что и делает Апостол, начав речь: Бог же, богат сый в милости. Затем оборот вносной речи помешал уже сказать — вас, а потребовал нас, так как все признаны грешными, требующими оживления, — не эллины только — вы, но и иудеи — мы. Почему и соединяет обоих святой Апостол под — нас; и сущих нас — обоих… сооживи.

Бог же, богат сый в милости… Таким, каковы были мы, — рабы мира, диавола и похотливости своей, мертвые для Бога и подгневные Ему, — чего было ожидать, кроме кары, наказания и казни. А вышло не то: не только не наказаны мы, как заслуживали, напротив, ущедрены такими благодатями, каких и самое себялюбивое благожелание себе вообразить бы не могло: сооживи, своскреси, спосади. — Откуда же такая щедрость? — От беспредельного благоутробия Божия, и не только от этого, но и от того особенно, что Бог нас, людей, премного любит. Как иной милостивый человек всякому нуждающемуся помогает, но кого любит — тому охотнее и щедрее помогает, так и Бог, пощадил бы нас и потому, что богат милостию, — яко милосерд, — но любовь Его к нам увеличила щедрость сию до преизбытка. Святой Златоуст пишет: «Не говорит просто: милостив будучи, но богат сый в милости. Подобным образом и в другом месте говорится: по множеству щедрот Твоих призри на мя (Пс. 68:17), и еще: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей (Пс. 50:3). — Здесь Апостол указывает на источник любви Божией к нам. Все наши дела были достойны не любви, а гнева и жесточайшего наказания; значит, если Он возлюбил нас, то единственно по великой Своей милости».

За премногую любовь, еюже возлюби нас. Все твари свои любит Бог, но преимущественную любовь являет к человеку. В творении образом Своим Божественным его почтил и над всеми тварями господином поставил; а когда он пал, не оставил его, но все, — и небо, и землю, — подвиг к тому, чтобы восставить его, и восставил дивным устроением спасения, по коему человек становится большим, нежели каков был в творении. Подлинно все сие есть премногая любовь, которою возлюбил нас Бог. От века возлюбил. Еще когда построевался, — будем говорить по-человечески, — план мироздания, тогда еще особенно возлюбил человека Бог, ибо он там поставлен центром, в котором благоугодно было Богу все сосредоточить, чтоб чрез него потом и на все прочее благотворно воздействовать. Отсюда исходят неотступность и неистощимость Божиих к человеку благодеяний и даров. Амвросиаст пишет: «В том любовь к нам Бога, что поелику Он сотворил нас, то не хочет, чтобы мы погибали. Ибо любит дело рук Своих. Затем и создал, чтобы любить созданное».

Ожидалось бы, что Апостол помянет здесь о величестве силы Божией, так как об этом идет речь во всем отделении, а Он указывает на милость. Но что в восстановлении нас явлена великая сила Божия, это давал разуметь ход речи. В этих же словах Апостол проходит далее и указывает, каким путем достигла до нас сия великая — сила, когда наша виновность преграждала ей доступ к нам.

И нас мертвых прегрешенми… говорится о смерти духовной. Грех, вошедши в нас, заморяет дух наш. Душа остается живодействующею, но все в угодность греху; и мыслями ума, и чувствами сердца, и предприятиями воли, и тело проворно движется, когда спешит на удовлетворение похотей своих. Но деятельность по Богу забыта, к ней нет сочувствия и охоты, — и в теле ни рука, ни нога не хочет двигаться по ней. — От такой мертвости избавил нас Бог Христом… сооживи Христом.

В сем оживлении нас чрез Господа Иисуса Христа должно различать два момента: первый тот, когда человечество оживлено в лице Богочеловека, и второй тот, когда каждый человек верующий делается причастным сего оживления. В лице Спасителя человечество явлено новооживленным, во всей силе сего слова, в Его воскресении и вознесении. В Нем положено основание оживления и всех имевших потом прилепиться верою и любовию к Господу Иисусу Христу. В Нем в возможности оживлены и все потом лично оживленные, оживляемые и имеющие оживляться до скончания века, так что сии последние суть не что иное, как осуществление первого; то — семя, а эти — выросшее или растущее из него, и всю вселенную ветвями своими осеняющее древо. Это личное каждого оживление, — по вере и отвержении всей нечестивой и порочной жизни, — совершается в крещении. В этом благодатном таинстве умирает человек для греховной жизни и оживает, — ревность и силу получает, — для жизни духовной, делается причастным оживления Христова, — и продолжает прочее ходить во обновленной жизни (см. Рим. 6).

Какое же здесь у Апостола разумеется оживление? — Поелику говорит: сооживи, то, верно, разумел оживление в лице Христа Господа; по поелику говорит: нас сущих мертвых сооживи, указывая на себя и ефесян, лица действительные, уже причастившиеся оживления Христова, то нет сомнения, что указывал на действительное оживление, которому основание положено в оживлении Христовом, последним подтверждая первое.

Апостол не теорию пишет, а изображает домостроительство спасения, делом совершенное и Делом силу свою являющее. Потому в слове: сооживи можно не различать, в лице ли только Христа Господа сие разумеется или в верующих в Него. То и другое, ибо то и другое уже совершилось и было в действии, и хотя мысленно могло быть различаемо, но в действии сливалось: оживление верующих было Христово оживление — в приложении.

После сооживи, по порядку, следовало бы — своскреси и спосади, как дальнейшее движение проявления силы Божией в домостроительстве спасения нашего. Но Апостол прерывает речь и останавливает внимание ефесян на созерцании безмерной к ним благодати Божией. Он как бы говорит им в промеждуречии: заметьте, — вы благодатию спасены. Цель первой части послания та, чтобы ввесть ефесян, а с ними и всех язычников, в познание великой к ним милости Божией, оказанной тем, что и они приняты в причастие благ, в лице Спасителя для нас совмещенных, наряду с иудеями, кои, по праву древнего избрания народа их, вступают в сие причастие, как в наследие. Об этом, кончив речь о силе Божией в устроении спасения, он тотчас и напоминает им (ст. 11 и далее).

Благодатию есте спасены. Чрез два стиха снова то же повторяет, а еще через два посильнее выражается: да помните же вы… Так желательно было ему поселить им в ум сию истину! — А можно полагать, что при этой цели он и сам был в движении от созерцания величия благодати Божией и говорил так от неудержимости чувства изумления: благодатию есте спасени, — благодатию есте спасени, — да помните же, что вы были и чем стали теперь. — Мимоходом напомним себе, что эта речь — и к нам (русским), ибо и мы из язычников. Блаженный Феофилакт пишет: «Эти слова вставил Апостол в средину речи от глубокого изумления, — пораженный неизреченностию дара Божия».

Смысл же слов очевиден. Вы, говорит Апостол, ничего не представляли, что бы могло привлечь благоволение Божие к себе. Он Сам, любовию Своею движимый, благоволительно воззрел на вас и ввел вас в ограду спасения. Судя же потому, что вы были мертвые грехом, вас следовало отбросить далее от лица Своего, как отбрасывают мертвые трупы. «Благодатию, а не за труды и исправности свои спасены вы» (Экумений). «Что до дел, то вы достойны были всякого наказания. Благодать спасла» (Феофилакт). Но говоря: вы, Апостол не исключает из того же закона спасения благодатию иудеев. Он только напечатлеть эту истину старается наипаче ефесянам, а спасаемыми благодатию почитает всех: и иудеев, и язычников. Феодорит и не различает лица, а вообще разумеет сие место, говоря: «Не за доблестную жизнь нашу призваны мы во спасение, но по любви спасшего нас».

В сооживи можно было не различать оживления Христова от оживления чрез Него верующих, ради слияния их в действительности и в силе, а в своскреси и спосади нельзя не различать сего. В лице Христа Спасителя воскрешены мы и посаждены на небесных, а самым делом еще сие не совершилось, а совершится в свое время. Но совершится несомненно; так что поелику Христос воскрес, то почитай, что и мы воскресли, и поелику Он воссел на небесных, то почитай, что посаждены уже и мы. «Поелику воскрес Он, и мы воскресли упованием; поелику Он совосседит со Отцом, и мы участвуем в этой чести; потому что наша глава совосседит, наш начаток соцарствует. В наше облекся Он естество» (Феодорит).

Прежде Апостол показал, что Бог явил величество силы в том, что воскресил Христа и посадил одесную Себя (Еф. 1:20). Теперь усиливает сие проявление силы Божией, показывая, что во Христе Иисусе и все мы своскрешены и спосаждеиы на небесных. Кто поднял бы тяжелый кусок магнита, показал бы силу свою; но если б он вместе с тем поднял и все налипшие на него куски железа, то показал бы тем большую силу. Так и здесь. Велика сила явлена в воскресении и посаждении одесную Христа Господа; но еще большая сила в сем явлена тем, что вместе со Христом и во Христе своскрешены и спосаждены на небесных все прилепившиеся и имеющие прилепиться ко Христу верою.

Своскреси и спосади. Словами сими показывается вместе и теснейший союз верующих со Христом, как членов с главою, и особенно назначение прославленного во Христе человечества. Все, что в Нем совершилось, совершилось не для Него, а для рода человеческого. Почему, когда Он воскрес ради человека, можно сказать, что в Нем воскрес род наш, и, когда Он воссел одесную Отца, можно сказать, что род наш в нем посажен на небесных. Христос — возможность, источник, сила. Что с верующими, — то есть осуществление сей возможности, напоение из сего источника, преисполнение сею силою. Спасаемое человечество — Церковь — есть развитие или раскрытие Христа — исполнение Его.

Апостол не говорит, что Бог имеет своскресить нас чрез Христа и спосадить на небесных, но что уже своскресил и спосадил. Все, что в свое время будет с искупленным родом человеческим, Апостол зрит совершившимся уже во Христе за один раз. Христос как родоначальник искупленного человечества есть первообраз, выполняющийся в жизни святых и имеющий выполняться до конца мира. Благодатная жизнь спасаемых есть всестороннее приложение всего, что есть во Христе Иисусе, как полноте всего. Что в Нем совершилось, то ради всех совершилось, и совершается делом во всех, кои последуют Ему верою. В первом Адаме мы все согрешили и умерли; грех и смерть Адама, во времени, только развивались и приложение имели чрез грехи и смерти потомков его. Таким же образом во втором Адаме мы воскрешены и посаждены на небе. В верующих потом только приложение находит совмещенное во Христе. Воскресение и вознесение Его как главы, в нас, членах Его, являет свое воздействие. Сие начинается еще здесь духовно, в возрождении или сооживлении Христовом, а завершится в конце веков всеобщим Воскресением и прославлением, по суде, всех, имеющих оказаться достойными того.

Что в силе и совершенстве получит христианин, во время возустроения всяческих, тем обладает он уже и теперь, хотя в начатках, как бы в семени, или в основаниях. Он живет, — в силу общения с воскресшим и прославленным Господом, — Его жизнию еще на земле, и, хотя под крестом, еще здесь предощущает блаженство будущего прославления; уже отселе он гражданин небесного царства. Там он записан. И вера дает ему твердое основание упования, когда внушает ему: Христос — глава моя — воскрес, воскресну и я — член Его. Христос — глава моя — вознесся на небеса и седит одесную Отца во славе, — взойду и я туда, причащусь славы главы моей и успокоюсь с Ним и в Нем. Ибо не ложно слово Его, рекшего: идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12:26).

Святой Златоуст говорит в заключение: «Видишь ли преизбыточествующее величие силы Его в нас, верующих? Он оживил тех, которые были мертвы, которые по естеству были чадами гнева. Видишь ли упование звания? с Ним воскреси и спосади нас (Бог). Видишь ли славу достояния Его? — Да, скажешь ты, что Он совоскресил нас, это ясно, а чем доказывает Апостол, то, что Он спосадил на небесах во Христе Иисусе? — Тем же, чем доказывает то, что Он совоскресил нас. Никто бы и никогда бы не восстал, если бы не воскресла глава, а когда глава наша воскресла, воскрешены и мы. Точно таким же образом Он нас и спосадил. Когда глава седит, седит вместе и тело: потому-то Апостол и прибавил: во Христе Иисусе. Как же спосадил? — Аще терпим с Ним, говорит Апостол, с Ним и воцаримся (2 Тим. 2:12). Если вместе умерли, вместе и оживем.— Подлинно, нужен дар Духа и откровения, чтобы уразуметь глубину тайн сих!»

Как прежде целию всего домостроительства спасения или всего предвечного плана Божия о сем поставлял Апостол похвалу славы благодати (Еф. 1:6); так и в осуществлении сего плана видит он не иную цель, как проявление богатства благодати.

Века грядущие то же, что будущий век, по втором пришествии Христовом, — время созревшего Царства Христова. И теперь это богатство благодати видно для имеющих очи видеть, но не все видят то, не только из неверных, но и из верующих. А тогда воочию всех открыто явится это неизреченное богатство, во всем своем величии и блеске. Не у явися, что будем (1 Ин. 3:2), и постигнуть не можем всей широты благостыни Божией на нас о Христе Иисусе. Отчасти только видят все и Апостолы, а не только другие верующие.

Богатство благодати — означает сокровищницу Божественных даров нам, а благостынею на нас о Христе Иисусе — указывает на способ отверзтия для нас сего сокровища. О Христе Иисусе Отец Небесный сказал: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором почивает все Мое благоволение. Сие благоволение чрез Господа Иисуса простирается и на всех верующих в Него. Почивающий благоволением на Христе Иисусе почивает им на прилепляющихся к Нему. Это благоволение и есть благостыня на нас о Христе Иисусе, вследствие которой и изливается на нас все богатство благодати. Она ключ от сокровищницы Божией.

Мало ли и то, что получается уже и теперь? — Отпущение грехов, благодать Святого Духа, преодоление страстей, преспеяние в добродетелях, освящение, всыновление, просияние чрезвычайных даров, — мало ли это? Но все это ныне проявляется в скудельных сосудах, по частям и под прикрытием внешних нестроений окрест. Тогда же явится во всей славе не это только, но и многое другое, чего мы и вообразить себе не можем, и явится во всей совокупности верующих. В этом веке незримо строится здание — красоты изумительной, закрытое, однако ж, предохранительными покровами. Когда все это, мешающее видеть красоту здания, принято будет в грядущий век, красота здания изумит и человеческие, и ангельские умы, которые узрят тогда все богатство благодати, иждивенной на устроение такого здания.

Блаженный Феодорит пишет: «Величие уповаемых благ ныне совершенно неизвестно неверным, но и верные видят, якоже зерцалом в гадании (1 Кор. 13:12). Потому что верою ходят, а не видением (2 Кор. 5:7); но тогда узрят лицом к лицу. Тогда верные и неверные увидят от нас восприятое для всей твари достопоклоняемое естество и соцарствующих святых. Аще бо с Ним умрохом, говорит Апостол, то с Ним и оживем. Аще терпим, с Ним и воцаримся (2 Тим. 2:11-12)».

Святой Златоуст сие проявление богатства благодати видит в спосаждении верующих со Христом, как и течение речи требует. Он говорит: «Так как прежде он говорил о Христе, и во всем сказанном прямо относящегося к нам не было ничего (что, — скажешь ты, — в самом деле, нам от того, что Христос воскрес?); то, показав предварительно, что это должно относиться и к нам, — потому что Спаситель соединен с нами, — теперь Он говорит о том, что собственно к нам относится. И сущих нас мертвых прегрешенми воскреси и спосади. Итак, веруй в то, что Он спосадил нас с Собою, убеждаясь в этой истине тем, что сказано было прежде, — тем то есть, что сказано было о главе, — и тем еще, что Он хочет проявить к нам Свою благость. Как, в самом деле, Он явит ее, если этого нет, то есть если Он не спосадил нас с Собой? — Явит в вецех грядущих. Что же явит? — Что блага, уготованные Им, и велики, и совершенно достойны веры. Теперь эти блага кажутся для неверных несбыточными, тогда все их узнают. Если желаешь узнать и то, как Он спосадил нас, послушай, что Сам Христос говорит ученикам: сядете на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома (Мф. 19:28). И в другом месте: еже сести одесную Мене и ошуюю, несть Мое дати, но имже уготовася от Отца (Мф. 20:23). Итак, это уже уготовано. И хорошо сказал Апостол: благостынею на нас о Христе Иисусе. Воссесть одесную, это честь, высшая всякой чести, за которою нет другой почести. Говоря это, — то есть благостынею на нас, — Апостол показывает, что и мы воссядем. Седеть со Христом — это поистине богатство неизреченное, это подлинно преизобилующее величество силы Его! Если бы ты имел тысячи душ, неужели ты не положил бы их, чтобы только удостоиться такой чести? Если бы потребовалось идти в огонь, не следовало ли бы быть совершенно готовым и на это испытание? Сам Христос говорит: хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со мною (Ин. 17:24). За такую честь если б приходилось каждый день быть рассекаемому, то должно было бы и это переносить с радостию. Помысли, где восседит Он? — Превыше всякаго начальства и власти. Помысли, с кем вместе ты воссядешь? — С Ним. Но кто же ты? — Мертвый, чадо гнева — по естеству. Что ты соделал правого? — Ничего. Теперь поистине благовременно воскликнуть: о глубина богатства и премудрости и разума Божия! (Рим. 11:33)».

В стихах Еф. 2:8—10 доказывает святой Павел, или поясняет, почему чрез прославление верующих в Господа Иисуса явлено будет не другое что, а лишь богатство благодати. Потому что возводит в такое состояние, которое делает человека годным для такой высокой чести, каково — спосаждение со Христом, только одна благодать. Состояние сие он называет здесь спасением и говорит: потому явится в спосаждении нашем богатство благодати, что вы спасены, поставлены в состояние пользоваться сим даром — благодатию. Вслед за сим объясняет, что спасение точно устрояется благодатию. Для спасения нужны вера и святая добродетельная жизнь. Но и вера от Бога (ст. 8), и на дела добрые Им же мы созидаемся чрез возрождение и облагодатствование (Еф. 2:10). Вера и добродетель делают христиан спасенными, чистыми, святыми, Богоугодными, и чрез то годными к спосаждению со Христом. Как они созидаются в христианине благодатию, то очевидно, что чрез спосаждение сие явится одно богатство благодати Божией. Благодатию есте спасени, — есте вы, ефесяне. Спасены все благодатию, кто ни спасен; но Апостол к ефесянам обращается ради того, что им теперь имел в мысли сильнее напечатлеть сию истину. Общее рассуждение идет у него с — мы; а коль скоро нужно для ефесян на чем больше остановить внимание, там он речь ведет исключительно будто к ним. Эти же слова изрек он уже выше (Еф. 2:5), но там они вырвались будто нечаянно из сердца, как воззвание, с целию, может быть, возбудить чувства благодарения. Здесь идет спокойная речь, в видах, может быть, нравственного назидания и урока, да никтоже похвалится. Под спасением разуметь можно и домостроительство спасения, и личное каждого спасение. Домостроительство спасения, то есть предвечный совет Божий о нем и исполнение его, — то, что Сын Божий пришел на землю, воплотился, пострадал, умер на кресте, воскрес, вознесся на небеса и сел одесную Бога Отца, Духа Святого ниспослал и устроил на земле Церковь — вместилище всех спасительных средств, сосредоточенных в Слове Божием и таинствах, — все это есть независимое дело Божией благодати. Человек не представлял с своей стороны ни средств к тому, ни побуждений. Личное каждого спасение начинается от проповеди Евангелия. Проповедники Богом посланы и Богом были руководимы, куда пойти и что говорить. Все это тоже дело благодати. Когда говорится проповедь, слушать или не слушать, слушая — внимать или не внимать, внимая — соглашаться и хотеть веровать или не соглашаться и не хотеть, — есть дело свободы. Но далее, коль скоро в сердце изречено согласие и образовалось желание спасения верою, — самая вера печатлеется и преображается в живое, непоколебимое уверование опять воздействием благодати Божией на сердце. После сего благодать вселяется в сердце чрез таинства и делается неточным и руководительным началом жизни по вере. Таким образом, устроение спасения все совершается благодатию Божиею; личное каждого спасение тоже все от благодати; от человека одно согласие на веру и желание таким образом спасаться. И это по характеру свободной твари. Прочее же все совершает благодать, ибо согласие и желание, сами по себе, ни к чему не приведут, если не придет вседейственная благодать. Блаженный Феодорит пишет: «Благодать Божия сподобила нас сих благ, а мы привнесли одну веру; но и в той содейственною бывает Божественная благодать. Ибо не сами собою мы уверовали, но, будучи призваны, приступили; — и от приступивших Господь не потребовал чистоты жизни (как условия к приятию их), но, прияв одну веру, даровал отпущение грехов». Святой Златоуст ближе к нравоисправлению выражает ту же истину, говоря: «Чтобы величие благодеяний не надмило тебя, смотри, как он тебя смиряет, говоря: благодатию есте спасены. Но, чтобы не уничтожить и твоего участия, он прибавляет и то, что требуется от нас: чрез веру. Потом снова как бы уничтожает это наше свободное участие, когда говорит: и сие не от вас. И вера, учит он, не от вас. Если бы Иисус Христос не пришел, если бы Он не призвал нас, как бы мы могли уверовать? Како уверуют, сказано, аще не услышат (Рим. 10:14)? Таким образом, вера, но учению Апостола, не наше достояние, а дар Божий. Вера недостаточна для спасения, но, дабы не спасать нас без всякого нашего участия, Бог требует ее от нас. Сказал, что вера спасает, но не сама собою, а чрез Бога: Бог хочет, и вера спасает». Последнюю мысль святого Златоуста яснее выражают Экумений и Феофилакт, говоря, что вера сама по себе никакой особенной силы не имеет, а имеет ее потому, что Богу угодно было сочетать с нею сию силу. Угодно Богу, чтоб верою спасались мы, — вера и спасает. Божий дар есть то, что мы спасаемся чрез веру. Экумений пишет: «Потому сие есть дар Божий, что и вера сама по себе не сильна бы была спасти, если б Бог не восхотел спасти чрез веру. Так что и то, что мы веруем, есть дар Божий, и то, что чрез веру спасаемся, тоже есть дар Божий». Блаженный Феофилакт, сказавши, что вера — дар Божий, потому что, если б не пришел Господь и не призвал, мы и не уверовали бы, потом прибавляет: «Или иначе: не веру называет он даром Божиим, но то, чтобы спастися верою, вот что есть дар Божий. Ибо пусть вера и наша, но как бы она могла одна спасти, если бы Бог не возблаговолил принимать нас ради ее, чтобы не совсем быть нам безучастными в деле своего спасения, но являться привносящими нечто и от себя».

Подтверждает, что такой образ спасения чрез веру и наше призвание к вере во спасение благоволил устроить Бог по единой Своей благости, а не за какие-либо дела наши. Какие дела низвели Сына Божия на землю? — Не дела, а наше безделие низвело Его. Какие дела явили ефесяне, что призваны к вере? Бог послал Апостола, вооружив его дарами благодати. Силою слова благодатного и чудесами он обратил их к вере и ввел в ограду спасаемых, со всеми преимуществами, им присвояемыми здесь и готовыми в будущем. Ничего от себя не представили ефесяне к такой милости, кроме послушания вере, завершенного, однако же, благодатию. И не ефесяне только, но и ни всякий другой народ, и ни всякое частное лицо не за дела какие в чин спасаемых вводится, а по одной благодати Божией. Мы (русские) чем заслужили, что в Церкви Божией спасительной состоим? Каждый из нас и рождается в ограде веры, и тотчас по рождении делается членом тела Церкви. Се великая благодать Божия! Какие дела представляем мы?! — Никаких. Дела требуются после сего. Когда кто призван и благодать получил, то ему затем остается только делать. Так иное дело — устроение спасения и призвание к нему, а иное дело — жизнь по призвании и облагодатствовании. В первом не участвуют дела, а во втором — дела только и требуются: вера уже свое сделала, теперь делай, — будешь свят и непорочен, ибо в этом существо христианства. Слова Апостола: не от дел, да никтоже похвалится относятся к первому моменту, а следующие слова, — что мы созданы на дела благие, да в них ходим (ст. 10) — ко второму. Святой Дамаскин пишет: «И при делах спасение не от них; верующим участие во спасении даровано без них». Экумений так: «Не потому (Бог устроил нам спасение верою), чтоб не хотел, чтобы спасались делами, но потому, что никто не мог спастися делами, а только верою». «Итак, спросишь ты, — взывает святой Златоуст, — Апостол сам запретил снискивать оправдание делами? — Никак нет! Он говорит только, что никого не оправдают дела, и говорит это для того, чтобы показать благодать и человеколюбие Божие. Имеющих дела Бог не отвергает от Себя, но тех, которые погибли бы и с делами, Он спасает благодатию, так что после этого решительно никто не имеет права хвалиться».

Только что сказал: не от дел, — как же здесь говорит: созданы на дела? — Спасение нам устроено и мы призваны к получению его не за какие-либо дела, а по одной благодати. Но призваны не затем, чтобы с своей стороны ничего не делать, а чтобы содевать свое спасение, богатясь добрыми делами, Богом нам предначертанными, или преуспевая во всякой добродетели; хотя и это не своею силою, но силою благодати, коею воссозданы на такие дела, и получили возможность, помощию ее, совершать их и совершенствоваться чрез них. Почему Апостол и сочетавает сие положение с предыдущим чрез бо — ибо, — показывая и в этом основание, почему он прославление верующих почитает проявлением богатства благодати. Ибо как вера, так и добрые дела, — два условия для принятия в Царство славы, — оба от благодати. Блаженный Феодорит пишет: «Апостол сказал здесь: создани, разумея возрождение, то есть Бог призвал нас по неизреченной благости, мы повиновались и, уверовав, получили спасение. Но как до крещения не требовал Он от нас деятельной добродетели, так по крещении повелевает позаботиться о ней. Ибо сие означают слова: на дела благая, да в них ходим». Того бо есмы творение. Как в начале в образованное из персти тело вдунул Бог дыхание Свое, и стал человек человеком, так теперь в оземлененных нас страстьми и похотьми — ставших нечеловеками, по призвании к вере, вдыхает Он Духа благодати, и мы становимся снова человеками. Без духа человек — не человек. Но по падении дух забит страстьми и похотьми и всякими грехами. Нисходит Дух благодати, оживляет дух человека, и человек — опять человек, только уже с другим именем, человек-христианин, яко помазанный Духом благодатным. Создани в Христе Иисусе, то есть по вере во Христа Иисуса, по благодатному домостроительству спасения, учрежденному Господом Иисусом Христом. Аще кто во Христе, тот только и есть нова тварь (2 Кор. 5:17). Совершается сие в крещении, в купели коего хоронится ветхость, и вместо ее приемлется обновление жизни, чтобы ходить в ней светло, как светел воскресший Господь (Рим. 6). Крещеный во Христа облекается, и как, по слову Господа, без Него никто ничего истинно доброго творить не может, так и в Него облекшись, не может не творить добра. На дела благая. Как лист, цвет и плод — свидетельство жизни дерева, так доброделание — свидетельство оживления во Христе. Святость и всякая добродетель — характеристика вновь рожденных, или новосотворенных, дух жизни их. Христианин обязательство к тому носит в совести своей и ревнует быть верным ему. Благодать сходит чрез таинства, но приятелище им в душе — готовность на всякое добро, выражаемая в крещении отречением от сатаны и дел его и сочетаванием со Христом, а в покаянии — обетом Не грешить более. Сию готовность нисшедшая в таинстве благодать соделывает сильною и плодоносною. Почему верный призванию и обету и богатится делами благими. С этим в неразрывной стоят связи и труды подвижничества, по тому закону, что обязанный к цели, обязан и к средствам необходимым. У облагодатствованного святость сознательно содержится как норма жизни. Но благодать, пришедши, вселяется в сердце и изгоняет оттуда грех, не изгоняет его, однако же, вдруг из всего естества человека. Он тут остается, как искуситель, совне действующий, в отношении к сердцу. Изгоняется же он борьбою с ним, свободною, хотя при помощи и под руководством благодати. Где борьба, там и подвиги всякого рода — самоутруждение, в видах стеснения возникновений греха как искушений, и усиление добра как противоядия ему. Вот почему иже Христовы суть плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5:24). Подвижничество неразлучно с христианством. Законами его проникнут и весь устав Церкви. Все сие потому, что христиане созданы на дела только благая. Яже прежде уготова Бог. Как дела уготовал? — Предначертал их для нас, верующих, по идее новой жизни, и учредил способы к получению сил на творение их, которыми и облекает всех, приступающих к Господу верою и освящающихся святыми таинствами. Это уготование — от Бога, не от нас. Да в них ходим. Облагодатствованием, или возрождением, налагается обязательство к постоянству в добре. Затем новое рождение, затем вселение благодати, чтобы ходить в благих делах,— и только в благих. Но мы ли ходим? Благодать в нас, и без благодати ничего сделать доброго не можем, а ходим в добре все же мы. Орудие дается, но действовать им должно нам самим. Даны стрелы и лук, но сами они стрелять во врага не станут. Возьми ты, наладься, как должно, и стреляй. Как в вере требуется согласие на веру и желание веровать, чтобы благодать напечатлела веру в сердце живую, так в добро делании требуется замышление добра (которое и благодатию внушается), согласие на делание его и желание сделать с соответственным собственным усилием и взыванием о помощи, чтобы благодать, подоспевши, пособила совершить делом задуманное и решенное добро, совершить безукоризненно с преодолением всех препятствий совне и внутри. Это закон как для каждого частного дела, так и для всей целости жизни. Итак, христианину богатиться благими делами есть существенное дело. Есть системы вероучения, в коих добрые дела ставятся в тени, а подвижничество совсем исключается,— все из опасения, как бы не внесть какой заслуги в дело спасения. Но будто нельзя на то и другое все усилие свое напрягать без мысли о заслуге, а по сознанию обязательства. Сколько расслабляет сие учение нравственные силы и добродетель, и от внутренней чистоты сбивает на внешнее благоповедение, знают опытно те, которые живали среди таких. Степенное поведение там заменяет доброту нравственную; внутренняя же нечистота вся, по их мнению, будто бы покрывается верою. Что делать, говорят? Вижду ин закон… и отказываются от всякого противодействия ему. Слышно, будто первый их коновод (Лютер) изрекал часто мудрое свое слово: греши больше, но больше и веруй, и не сомневайся, что спасешься. Однако не объяснил он, как возможно иметь веру, работая страстям, когда начало веры требует: да отвержемся себе и возьмем крест. Послушаем, что говорит на сие место святой Златоуст.» «Чтоб услышав, не от дел, но верою совершается наше спасение, ты не остался беспечен, посмотри, что далее говорит Апостол: Того во есмы творение, создани в Христе Иисусе на дела благая… Заметь, это проповедует тот же Апостол (то есть который пред этим только говорил о спасении чрез веру). Здесь намекает он на воссоздание. Действительно, наше спасение есть второе творение: чрез искупление мы точно из небытия приведены к бытию. В том состоянии, в каком мы были прежде, то есть в состоянии ветхого человека, мы были мертвы; теперь же сделались тем, чем прежде не были. Значит, дело возрождения нашего есть действительно творение, и притом творение, гораздо превосходнейшее первого. Тем творением мы призваны к жизни, этим же созданы способными к жизни доброй. — На дела благая, яже прежде уготова, да в них ходим, то есть от нас требуется добродетель постоянная, продолжающаяся непрерывно, до последнего часа жизни. Если бы мы, предприняв путешествие в царскую столицу и совершив большую его часть, вдруг потом разленились и остановились, не окончив пути, то принесло ли бы нам какую пользу это странствование?! Точно также и упование звания какую пользу доставит нам, участвующим в этом уповании, если мы не станем ходить достойно Призвавшего? Мы, призванные на дела благая, должны и пребыть в них, доколе не совершим всех добрых подвигов. Не для того, без сомнения, мы призваны, чтобы совершить одно какое-либо доброе дело, но чтобы всегда быть добродетельными. Как всеми пятью чувствами мы должны пользоваться надлежащим образом, так точно должны совершать и все добродетели. Если кто целомудрен, но не милостив, или милостив, но лихоимец, или хоть и не берет чужого, но не раздает и своего, для такого — все напрасно. Одна какая-нибудь добродетель не дает нам права с дерзновением предстать престолу Христову; для этого нужны добродетели многие, разнообразные, добродетели всякого рода или, вернее, все добродетели: послушай, что Христос сказал ученикам Своим: шедше научите вся языки… учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф. 28:19—20). И в другом месте: иже аще разорит едину заповедей сих малых… мний наречется в царствии небеснем (Мф. 5:19). Значит, нам нужно соблюдать все заповеди».