Евангелие дня 25 сентября четверг

Павел. Собственное имя Апостола — Савл. Но в качестве гражданина римского он носил и другое имя — Павел, которое и стал исключительно употреблять, когда углубился в массу язычества с проповедию о Христе Иисусе. Его он ставит и во всех своих посланиях. Под ним остался он ведом и в христианском мире, который преимущественно состоит из обращенных язычников. Посланник. Апостол — сан святого Павла в благодатном Царстве Христовом, самый высокий. Сам Господь назвал так 12 учеников Своих (Лк. 6:13), избрав их для того, да посылает их проповедати (Мк. 3:14). Святой Павел в другом месте исповедует, что и он поставлен Апостолом и проповедником, чтоб всюду разносить свидетельство о той истине, что един есть Бог и един ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5-6). — Значение лиц, кои посланники суть, известно из общего употребления. Не иное оно и в благодатном Царстве. Разность — от лица посылающего, от полномочий посланного и предмета посольства. Послов греки называют πρεσβευς; — представитель государя, исполнитель воли его и блюститель интересов своего государства. Таковы и Апостолы — посланники Божий, исполнители воли Его и блюстители интересов Царства благодатного. Почему в этом же послании святой Павел, прося у ефесян молитв, чтоб дана ему была свобода с дерзновением возвещать тайну благовествования, — прибавляет: о нем же посолъствую — πρεσβευω — во узах моих (Еф. 6:20). Вся забота его о распространении Царства Христова, как в другом месте говорит он, по Христе убо молим πρεσβευομεν, — яко Богу молящу нами… примиритеся с Богом (2 Кор. 5:20). Посланник Иисус Христов, — и волею Божиею. Господь Иисус избрал и послал, но так, что на это была воля Бога и Отца. Сын творит, что видит Отца творяща. Что постановляет Отец, то приводит в исполнение Сын, видящий сии решения по единосущию с Отцом, пребыванию в Нем, ведению всего Отчего и участию в сем самом постановлении. По воле Бога Отца, которая есть и воля Сына, по единосоветию лиц Пресвятой Троицы. Постановление — быть святому Павлу Апостолом состоялось на небе и приведено в исполнение на земле в свое время. Волю Божию о сем святой Павел узнал не по внутренним движениям чувства, а видимо и осязательно, и притом с таким сильным потрясением всего существа его, которое в один раз отрясло все налегшие на светлый ум его предубеждения, набранные им из секты фарисейской. Что он сподобился этого дара по особой воле Божией, наипаче же, что особенная была к нему благодать и милость в изменении его из врага Христова в Апостола, — это так глубоко лежало в сердце его и так неотступно стояло в сознании, что он всегда поминал об этом, как только надлежало сказать что-либо о своем Апостольстве, побуждаясь к тому и чувством благодарности за милость, и желанием дать удостоверение тем, к кому писал или говорил, что они слышат из уст его несомненно Божескую истину, так как он не сам взялся за проповедь и не людьми назначен на это дело, а послан от Самого Господа непосредственно. Один толковник наводит при сем: так часто поминает святой Апостол о своем избрании на проповедь волею Божиею для того, чтобы напечатлеть в душах верующих, что дело проповеди, а далее и всякое служение в Церкви не должно быть присвояемо себе самочинно, а всегда должно быть принимаемо по избранию — способом, в Церкви Божией Богом установленным, в производстве коего является воля Божия. В этом же может быть побуждение для наличных служителей Божиих всех степеней — обсуждать: все ли в избрании их шло по образу, Богом учрежденному, имея во внимании при сем не внешний только порядок, но свое внутреннее состояние и свидетельство совести своей. Святым сущим во Ефесе, — христианам, живущим в Ефесе. — Святый есть человек чистый и непорочный, всякою добродетелию украшенный и всякого греха чуждый, не только делом совершаемого, но и в мыслях и чувствах действующего, и потому состоящий в Божием благоволении и к Богу близкий и доступный. — Ужели верующие ефесяне были таковы? — Ничего нет дивного, по живости веры и жару ревности, с какими приступали тогда к Господу, а паче по обилию благодати, за то на них изливавшейся. Грешные в Церкви суть случайность; существенная же ее принадлежность есть та, чтобы все были святы. Церкви тогда, — и частные, — были как девы чистые, не имущие скверны или порока, — святые и непорочные (2 Кор. 11:2; Еф. 5:27). Святой Златоуст в этом смысле говорит: «Смотри, — святыми называет даже тех, которые имеют и детей, и жен, и слуг… Значит — такая теперь обдержит всех беспечность! Как сильно (ныне) ослабела ревность к добродетели! И как было много добродетельных тогда, когда и мирские назывались святыми и верными!» Ныне у нас стало так, что грешность будто есть законная норма жизни между христианами, а святость, или ревность о доброй жизни, — исключение, которое редко обходится без неблаговолительных взглядов и даже насмешек и противодействия. Основываясь на этом, иные и слово Апостола — святым — понимают так, что этим означается будто только посвящение Богу, подобно как в ветхозаветной скинии все вещи были святы ради посвящения их Богу, хотя они внутри не имели ни святости, ни грешности. Нельзя думать, чтоб Апостол в слове святым разумел только это внешнее принадлежание к Святой Церкви. Тогда самым делом все были святы и чисты пред Богом; если и бывали согрешающие, то они исчезали в общей массе святых и притом, как окруженные отвсюду духом святости, тотчас каялись, исправлялись и опять становились в ряд других, непадавших святых. — И все вообще христиане ревновали не только о том, чтобы самим быть святыми, но чтоб все другие были святы, чтобы все общество их не имело никакого пятна, ни за одно лицо. — Таковы должны быть и все христианские общества (частные). И верным о Христе Иисусе. Святые и верные — не два класса лиц, как бы одни высшие, другие низшие, но одни и те же лица с разных сторон жизни христианской. Святость — цель жизни, вера — ее производитель, охрана, опора и совершение. Верный означает и верующего, и верного вере, то и другое вместе. Верующий, поверив благовестию спасения в Господе, оставляет прежнюю худую жизнь, кается, приступает ко крещению и, возродившись в нем осенением благодати Святого Духа, исходит на жизнь в духе сей веры, укрепляемый сею благодатию, — скорее готов будучи всякую смерть принять, чем от исповедания веры отступить или погрешить в чем против требований веры в жизни. Такое расположение, представляя отличительный характер верного, есть производитель святости, хранитель ее и доводитель до окончательного совершенства. Таким образом, словом верный святой Павел показал, как святые бывают святы. Прибавил святой Павел — о Христе Иисусе, — показывая источник верности, а чрез нее и святости. Никто не думай сам что-либо совершить духовное, для благодатного Царства Христова гожее. Все туда подходящее совершается Духом Божиим о Христе Иисусе. Но не думай, чтоб и Дух Божий стал делать что-либо в тебе и чрез тебя, гожее для Царства Христова, пока ты сам не вострудишься и не истощишь в труде всех своих сил, в естестве твоем Богом тебе данных. В деле спасения то и другое идет совместно. Амвросиаст пишет: «Верные тогда и верны, когда вместе суть и во Христе Иисусе. Ибо добрая жизнь тогда только полную имеет цену и бывает истинно свята, когда бывает таковою о имени Господа Иисуса Христа». Приложив слово — о Христе Иисусе, святой Павел напомнил ефесянам, что если они верны, то не сами о себе, а обязаны этим своему общению с Господом Иисусом, без Коего ничего достойного веры сделать не могут; напомнил и тем отсек всякий повод к возношению верностию, а вместе с тем показал, где искать верности и святости, когда ощущается оскудение их. Приведем мысли одного толковника на эти слова: «Нельзя не внушать, что христиане по своему высокому назначению должны быть непременно святы и греху не причастны, несмотря на то, что живут среди мира, греху служащего и преданного страстям. Доставление сего на вид, с одной стороны, смирительно: ибо кто может сказать о себе, что он свят и соответствует идеалу христианства? С другой — воодушевительно: ибо кто не желает лучшего? И кто из христиан чужд веры, что и он принял благодать Духа освящающую, всегда готовую помогать и руководить? — То и другое расположит бегать духа самодовольства, ведущего к беспечности и духа страшливости и нерешительности, от которых руки опускаются и ноги не движутся, потому что они подсекают всякую энергию. Соединение словом Апостола святости и верности в одних и тех же лицах указывает на нераздельность догмата и нравоучения в христианстве,— веры и добродетели в жизни каждого христианина. Вера, коль скоро она Духом Божиим печатлеется в сердце, бывает источником святости для человека возрожденного. Но и обратно, — чем более ревнитель святости подвигается в ней вперед, тем более чистится и светлеет в нем вера. — И се свет Христов!.. Хранить веру и преуспевать в святости — се и иго, и венец христианина. Помни от чего исходишь и куда идешь — точку отправления и цель — сии пределы всякого движения. Начало — в твоем облагодатствовании чрез общение с Господом по вере; конец — Богоподобие в святости. Ни то, ни другое не совершится без живого, личного общения с Господом Иисусом Христом. Качество святости и характер верности не иначе присущи бывают в христианине — как от Христа Господа. Потолику то и другое бывает в нем поколику он состоит в живом союзе со Христом. На что потому следует устремлять все внимание? — На хранение сего христообщения, возрастание в нем. В сем ключ таинственной силы христианства, — истина, путь и живот, — а не в учености и многознании».

Благодать и мир! В этих двух словах совмещает Апостол все духовные сокровища христианства. Благодать к миру относится, как листок или корень к цвету и плоду. Божественная благодать есть главное условие христианской жизни, которой высший цвет и плод есть мир. Благодать — все силы, яже к животу и благочестию; мир — непоколебимое обладание сими дарами, хранение их и пользование ими. Мир с Богом в совести — внутренний мир, от сознания обретения твердой опоры жизни и твердых надежд, и от приведения в гармонию всех своих стремлений и содержание их в сей гармонии. И внешний мир бывает; но он есть промыслительное внешнее пособие, а не необходимость для внутренней жизни. Так Апостольское благожелание совмещает высшее и лучшее, чего только может ожидать от благожелателя смиренное и благоговейное чувство христианское. Высшее — благодать, которая осужденному грешнику открывает вход к милосердому Богу Отцу и отверзает для него сокровища беспредельной любви Его. Лучшее — мир, который водворяется, когда в борьбе света и тьмы во внутреннем средоточии личной жизни преимущество остается за светом, когда смутительные тревоги совести улегаются и тяжелое чувство безответной грешности и осуждения находит благонадежный исход. В том, что с христианином всегда благодать и что ему принадлежит обетование мира, за поручительством Бога Отца и Господа Иисуса Христа — неложных в слове и деле, — в этом для него утешение в скорби и воодушевление к мужеству в неизбежной ему борьбе. Где благодать, там и мир, хотя он не всегда во всей силе чувствуется христианином, пока он состоит в борьбе со грехом, с темными силами и внешними противностями добрым начинаниям его. Можно сказать, что святость и вера, — помянутые, — состоят в соответствии с благодатию и миром. Благодать — источник святости; мир — цель верности вере. Приняв благодать по вере, пребывай верным вере, чтоб сохранить благодать всегда присущею и при ее помощи, преуспев в святости, достигнуть мирного устроения сердца, в коем почивает Бог — сладкий предел трудов жизни Богоугодной. Облагодатствующий есть преимущественно Бог Отец, а миротворец — Бог Сын в Духе Святом. Почему и говорится: от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Блаженный Иероним пишет: «Или то и другое относится к обоим вместе — то есть благодать и мир как к Богу Отцу, так и к Господу нашему Иисусу Христу; или одно надо отнесть к одному, а другое к другому, — благодать к Богу Отцу, а мир к Господу Иисусу Христу, как ниже несколько и говорится: в похвалу славы благодати Своея, еюже облагодати нас о Возлюбленнем (6). Благодать Отца состоит в том, что Он благоволил послать для спасения нашего Сына Своего, а мир Сына — в том, что Им мы примирены с Богом Отцом». Святой Златоуст говорит: «Сказал — благодать, и Бога называет Отцом, ибо той (благодати) признаком служит сие (наименование). Как? — Послушай, что говорит он в другом месте: понеже есте сынове, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша вопиюща: Авва Отче! (Гал. 4:6)». Блаженный Феофилакт ту же мысль излагает полнее: «Сказав благодать, прибавляет от Бога Отца нашего, чтобы показать, что соделала для нас благодать,— именно то, что Владыку и Бога соделала Отцом нашим. Но и Господь, то есть Бог Сын, по благодати к нам, соделался и Иисусом и Христом, ибо, воплотившись ради нас, Он принял имя Иисуса и помазал человечество Божеством». Верующим дается область чадами Божиими быти, потому что они, прияв Господа, рождаются от Бога — не имя только носят сынов, но существенно бывают сынами (Ин. 1:12-13). Дух Божий, творящий сие, влагает и чувство сыновства, по которому истинно возрожденный с таким же расположением именует Бога Отцом, с каким естественный сын естественного отца. Иисус Христос есть Господь не нас только — христиан, но и всего мира; ибо Ему, яко Ходатаю и Искупителю, все предано Отцом, дана всякая власть на небеси и на земли (Мф. 28:18), которую и будет Он являть до совершенного исполнения всего плана домостроительства нашего спасения, когда предаст Он Свое Царство Богу и Отцу (1 Кор. 15:24) — и будет Бог всяческая во всех.

Благословен Бог! — Начинает Богохвалением от полноты благодарных чувств за великое дело спасения, коего силу ощущал и величие обнимал созерцанием ума. Величие благ возвело к чувству величия Бога благодеющего, которое и исторгло из сердца Богохвалебное воззвание. Благословением Бога начато, и на нем покоится вся последующая речь, которая развивает его и определяет. Святой Апостол видит великое дело спасения уже действующим в людях чрез Евангельскую проповедь и благодать Святого Духа. Видение этого восторгает его дух, и он все умно-созерцаемое очерчивает в речи воодушевленной, — кратко, но всеобъемлюще. Есть ли в Писании другое такое же кратко-всеобъемлющее отделение! Несколько схожи с ним 18 стихов Евангелия Иоанна Богослова. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа. Бог и Отец — величественное выражение, не у святого Павла только встречаемое, но и у других Апостолов (Рим. 15:6; 1 Кор. 15:24; 2 Кор. 1:3; Кол. 1:3; Иак. 1:27;Иак. 3:9; 1 Пет. 1:3).— Но какая мысль? — Одни говорят: Бог наш и всякой твари, и Отец Господа нашего. Так блаженный Феодорит: «Явно, что наш Он Бог, Отец же Господа нашего».— Другие Бог и Отец относят к Господу Иисусу Христу, говоря, что Он Бог Его по человечеству и Отец по Божеству. Так блаженный Феофилакт: «Вот и Бог и Отец Он — одного и того же Христа: Бог, яко воплотившегося; Отец же, яко Бога Слова». Блаженный Иероним говорит, что можно принимать и то другое понимание сих речений. «Двояко можно читать: Благословен Бог и Отец Господь наш Иисус Христос. — Или так: благословен Бог, Который есть Творец всяческих, с наведением: Который есть и Отец Господь наш Иисус Христос. Или так, чтоб и Бог, и Отец относить к Господу нашему. Благословен Бог воспринятого в воплощении человека и Отец воплотившегося Бога Слова, в начале бывшего у Бога, — не поколику иное лицо — воспринятый человек, и иное — Слово, его восприявшее; но поколику один и тот же, по различию естеств, именуется то высокими, то смиренными наименованиями». В виду того, что не чуждо догматов веры исповедать Бога Отца Богом Господа нашего Иисуса Христа, по человечеству, можно не настаивать на первом понимании, как этого места, так и всех подобных, помеченных выше. Ниже, в Еф. 1:17, святой Павел молитву свою обращает прямо к Богу Господа нашего, Отцу Славы. И Сам Господь в слове к Марии Магдалине исповедал Бога Отца Богом Своим, говоря: восхожду к Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20:17). Одно только надлежит иметь при сем предостережение, чтоб не раздвоить Лиц, по руководству блаженного Иеронима, но одного и того же исповедать Господа Иисуса, для Коего — единого, Бог Отец есть и Бог, и Отец. Святому Апостолу, благословляющему Бога за величие и обилие благодатей, прилично было такой употребить оборот речи. Ибо источник всех их в действительности есть тот, что Бог Отец благоволил, Бог Сын соизволил воплотитися от Духа Свята и Приснодевы Марии. — Бог Господь, и явися нам. Благословен грядый во имя Господне! Благословивый нас. Взор Апостола покоится на том, что действительно уже есть. Не на общую благостынность Божию указывает он, а на определенное великое дело Его благости,— то, в коем Бог благословил нас совершенным уже во Иисусе Христе Господе делом нашего искупления. С Ним Он уже своскресил и спосадил нас на небесных (Еф. 2:6). Всяким благословением. Тут разумеется и обилие, и величие, и непреложность благ,— все, что воплощением Бога Слова, Его смертию, воскресением и вознесением, и сошествием Святого Духа, действующего в уверовавших, даровано нам: отпущение грехов, освящение благодатию, сыновство Богу, вечное наследие и верх всего — Бога в себя восприятие и вмещение. «Чего тебе еще недостает? — взывает святой Златоуст. — Ты стал бессмертным, свободным, сыном, братом, сонаследником; будешь вместе с Господом царствовать, вместе с Ним прославишься. Когда Он Сам дан тебе, то в Нем все тебе даровано. Како убо не и с Ним вся нам дарствует? (Рим. 8:32)». «Он сообщил нам дарования Божественного Духа, подал надежду Воскресения, обетование бессмертия, обещал Царство Небесное, достоинство всыновления» (блаженный Феодорит). Благословил нас всяким благословением Бог, — и стали мы, таким образом, и сами благословенны, не неточным благословением, а воспринятым, как воспринятою благостию благи и воспринятою святостию святы. Блаженный Иероним пишет: «По природе и существенно один Бог благ, но Он чрез общение с Ним и нас делает благими. Тем же способом и святыми нас соделывает, почему и говорит Израилю: Святи будете, якоже Аз свят есмъ (Лев. 20:7). Так и благословен будучи Сам, и нас соделывает благословенными. Дает благословение Законоположитель, и благословение Господне на главе праведнаго (почивает) (Притч. 10:6). — Благословил же Он нас не одним благословением, но всяким, — не так, чтобы все-все получили, но когда каждый одно или несколько имеет из всего, все, по частям, обладаем всем (разумеются дары Святого Духа)». Благословением духовным. Перечислив, как выше приведено, дарованные нам в Господе блага, святой Златоуст наводит: «О телесном здесь ни слова. Еще Спаситель говорил: в мире скорбни будете (Ин. 16:33), чтоб отклонить всякую мысль о телесном и устремить все наше внимание к духовному. Прилепившиеся к телесному и слышать не могут о духовном; и ищущий духовного не может принять его, если прежде не оставит телесного». Имел ли святой Павел при сем в мысли противопоставить благословение христианское — духовное благословению иудейскому — плотскому, утверждать нельзя. Но читающего выражение сие может наводить на такую мысль. Святой Златоуст говорит: «Апостол намекает здесь на благословение иудеев, ибо и они получали благословение, но не духовное. Что в самом деле им сказано было? — Благословит тя Бог и благословит плод чрева твоего (Втор. 7:13), и благословит вход и исход твой». В небесных. «Как бы истолковывая, как благословение наше есть духовно, говорит: в небесных. Благословение иудеев было земное, потому и телесное» (блаженный Феофилакт). Говорит так, чтоб показать, что мы благословлены «не мирским, но небесным благословением, — не тленным, но вечным; ибо слава христиан не на земле, а на небе и во Христе, как говорит Господь: идеже есмъ Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12:26)» (Амвросиаст). — «В небесных,— говорит святой Златоуст, — означает то же, что не земные (даны нам блага), как иудеям, которым обещано было, что они благая земли снедят, что наследят землю, кипящую медом и млеком, и что благословит Бог землю их (Пс. 127; Исх. 33; Чис. 13, Чис. 14; Втор. 11, Втор. 27, Втор. 31). — Здесь не обещается ничего такого. Что же обещается? — Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет… И Я и Отец к нему приидем и обитель у него сотворим (Ин. 14:23). Еще: Всяк, иже исповестъ Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех (Мф. 10:32). В другом месте: блажени нищии духом, яко тех есть царствие небесное… Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят… Блажени изгнани правды ради, яко тех есть царствие небесное (Мф. 5:3-10). Видишь ли, везде небеса, и нигде ни слова ни о земле, ни о земном. Почему говорится: наше житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем Господа нашего Иисуса Христа (Флп. 3:20). И еще: горняя мудрствуйте, а не земная (Кол. 3:2)». Некоторые толковники слову в небесных дают такое значение: в небесах, — прежде чем была земля или какая тварь, — в предвечном совете Божием. Но как намеренно замечено выше, Апостол благодарит здесь Бога за то, что зрел действительно совершенным уже во Христе Иисусе, о предвечных же решениях совета Божия говорит он в следующих двух-трех стихах. Наши святые толковники, как показывают приведенные слова их, видят в этом слове только объяснение духовного благословения. По их мысли — в небесных, то же, что — небесным. С неба исходит начало благословения, и там получает оно окончательное свое завершение. Блаженный Феодорит, перечислив благословения нам Божий в Господе, говорит: «Сие-то Апостол назвал благословениями духовными и присовокупил: в небесных, потому, что все сие дары небесные». Блаженный Иероним пишет: «Благословлены мы не земными, а духовными благословениями. Есть и земные благословения, например, иметь детей, обиловать богатством, быть в чести, пользоваться здоровьем. Земное благословение простирается даже на животных; так и о них сказано: благословил их Господь и сказал: раститеся и множитеся (Быт. 1:22).— Духовные же благословения в небесных суть, потому что земля не способна вмещать духовное благословение. Даже и те благословения, которые обещаются в законе хранящим заповеди (Лев. 26; Втор. 28), не видим исполненными на пророках, иже проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени… в пустынях скитающеся и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных (Евр. 11:37-38). Так все надо понимать духовно и духовного искать не в земных местах, а в небесных.— Спрашивается, как же, когда мы еще на земле, благословил Он нас благословением небесным? — Небесным благословением называемся мы благословенными или потому, что наше житие на небесах есть, и мы не от мира сего есмы, но, совлекшись образа перстного, носим образ пренебесного и не по плоти уже живем, но по духу, и собираем себе сокровище на небесах, где и сердце имеем; или потому, что всякое благословение небесное, хотя на земле бывает (получается), но с небес посылается». Благословил… О Христе. Это слово и показывает, что благодарно-хвалебное воззвание то проторглось из сердца по обозрении всего, что совершено Господом и что уготовано Им для верующих. Но в этом только и есть истина и живот; вне же сего — прелесть и пагуба. От Бога к нам что ни нисходит, все — чрез Господа Иисуса Христа; и наше восхождение к Богу не иным путем возможно, как чрез Господа же. «Всякий дар благодати Божией во Христе есть. Кто, презрев Христа, думает быть благословенным от Бога, тот да ведает, что заблуждается» (Амвросиаст). Святой Златоуст делает при сем наведение о превосходстве Нового Завета пред Ветхим. «О Христе, то есть чрез Христа Иисуса, а не чрез Моисея, это благословение; а потому не только качеством, но и посредником благословения мы превосходим иудеев. Моисей — слуга; Христос — Сын (Евр. 3:5-6)». Да содержит же всякий в уме и сердце, что Христос Господь есть единственный посредник, чрез Которого нисходит на нас всякое Божие благословение; всякое дарование духовное подается нам чрез Христа и ради Христа. И обратно, — Христос есть посредник, чрез Коего всякое наше благодарение и Богохваление должно восходить к Богу. Как Бог чрез Него и в Нем благословляет нас и все дары духовные подает; так и мы чрез Него и в Нем, и с Ним будем благодарить, прославлять и благословлять Бога, обильно облагодатствующего нас. Как Бог ничего нам не подает помимо Христа Господа, так и от нас ничего не принимает, если приносим что не чрез Него. Чрез Христа Господа потому и новых даров взыщем у Бога, и воздадим благодарение за дарованное уже. Ко Христу прилеплены да будем и когда просим, и когда благодарим.

Якоже, χαθως; — так как. Следует причина на сказанное впереди. В предыдущем стихе благословляется Бог за обильные нам благословения во Христе Иисусе. Относительно сего могут родиться два вопроса: что же это теперь только благоволил Бог так ущедригь нас? и: да какая же была нужда иждивить на нас столько Божественных сокровищ? — Апостол на это отвечает в настоящем стихе: нет, не теперь только положено так быть, а от века, теперь же только приведено то в исполнение. А что так много духовных сокровищ на нас излито — это потому, что иначе нельзя было бы нам быть святыми. Положил Бог возвесть нас опять к святости и непорочности и все к тому направил. Надо было оправдать нас, — и се Господь подъял за нас крестную смерть; надо было оживотворить нас, умерщвленных грехом, — и се — ниспослана благодать Святого Духа на Апостолов, чтоб потом изливаться на всех верующих и оживлять всех; надо было уготовить место спасаемым, — и се — Господь восшел на небеса — уготовить места, да гам же будут и слуги Его, где Он Сам. Три главных момента в жизни христиан: отпущение грехов, освящение благодатию Святого Духа и вечное блаженство в Царстве Христовом. В них совмещаются все благословения. Но все они направлены к тому, чтобы быть нам святым и непорочным. Это центр всех благодатных новозаветных учреждений. Якоже избра нас. На избрании святой Апостол не намерен долго останавливаться. Оно есть важнейший момент для каждого спасаемого, но здесь не раскрывается вполне, а поминается только для дальнейшего объяснения, как естественно было исторгнуться из сердца Апостола Богохвалебному благословению по обозрении благословений о Христе Иисусе Господе. Не обилие только сих благословений заставляет благословлять Бога, но особенно то, что быть им от века положено. Это входило в общий план миробытия. Святой Златоуст говорит о сем: «И во всех почти посланиях (святой Павел) старается показать, что не новость какая-нибудь соделанное для нас; но что издревле так было предызображено; и не по причине изменения намерения Божия это случилось, но так именно было предустроено и предопределено: это есть дело долговременного попечения Божия». Феодорит ставит эту мысль о предвечном избрании в соотношение к ветхозаветному учреждению и пишет: «Поелику иные Думали, что проповедь (Евангелия) есть нечто новое, и презирали ее за то, что явилась позднее жития подзаконного, то Апостол и о сем вразумляет: якоже избра… прежде сложения мира. Ибо от начала, прежде устроения мира, Бог и предвидел, и предопределил все, совершающееся с нами». Делом совершившееся во времени духовное благословение нас есть совершенное Господом дело искупления. Благословение духовное в отношении к тем и другим лицам есть вступление в участие в искуплении. То и другое — во времени; но основание им не во времени, а в вечности. От века определил Бог быть искуплению; пришло время, и оно совершено. От века также определены и спасаемые, приходит срок, и определенные получают спасение. Основание сему последнему — предвечное Божие избрание. Избра нас в Нем. Нас — всех христиан, всех уверовавших уже и имеющих уверовать — до конца мира. Взор Апостола обнимает всех спасенных из людей. Что есть это избрание, понятно из избрания народа Божия. Израиль был избран из числа народов — быть народом Божиим, Богу и делу Божию посвященным. Но это избрание было временное, хотя для целей вечных, обнимающих все человечество. Когда цель исполнена, кончилось и значение избрания временного. Оно заменено другим, высшим — духовным по цели и вечным по значению. Тут избирается не одно племя из всех, а из всех племен выбирается один народ, состоящий из лиц одного духа, одной цели служащих. И вот о сем-то избрании говорит, что оно совершилось прежде сложения мира: время и история только исполняет то предвечное избрание. Апостол восходит за пределы времени и видит начало сему избранию в предвечном акте Божией воли. Избра в Нем, то есть во Христе. Христос есть совместитель всего спасенного человечества, как Адам — человечества падшего и гибнущего. Из всей массы погибающих во Адаме Бог избрал нас для Себя чрез веру во Христа Иисуса. Все из Адама грешны пред Богом и безблагодатны. Такими зрит их Бог. Снимается сей мрачный покров, и Божие благословение простирается только на ту часть их, которая уклоняется под кров Христов. Чрез Христа — преблагословенного — и их Он не зрит только благословенными, но и исполняет благословения. Во Христе избрал нас Бог. Следовательно, прежде Он избран. Определение быть спасению чрез искупление во Христе было первоначальное, совершенно свободное определение воли Божией. Первоизбранник — Христос. Но как Он — не Себя ради, а ради спасаемых, то в избрании Его избраны и сии. Божие благословение все почиет на Христе, а ради Его и на всех верующих в Него. В них все от Бога чрез Христа. Спасаемым нужна вера, благодать, святость и за то — вечная слава. Все сие идет к ним от Христа и чрез Христа. Когда Христос избран, избраны и спасаемые Им, избраны и все средства ко спасению. Как входит кто делом в свое предызбрание, или поступает на удел свой, то — непостижимая в Боге сокровенная тайна. Апостол здесь говорит только, что все такие избраны и избраны во Христе — прежде сложения мира. Чрез общение с Ним верою и облагодатствование в таинствах вечное избрание получает временное исполнение или осуществление. В содевающем же спасение свое к нему прилагается и удостоверение в действительном живом общении со Христом. Вместе с созрением удостоверения в сем общении созревает и удостоверение в предвечном избрании во Христе в том, кто самым делом спасается. Избра прежде сложения мира, то есть от вечности, ибо прежде сложения мира не было времени. В других местах у святого Павла не встречается такое выражение. В подобном месте, — в 2 Фес. 2:13,— стоит: от начала избрал есть вас Бог. — Святой Златоуст делает из слова — сложения мира наведение об образе происхождения мира. Сложение καταβολη значит бросание вниз. От беспредельно великого Бога брошен этот мир в пространство и время на бесконечное от Него расстояние — по достоинству. Или — мир набросан Словом Божиим в пространство и время. Рече — и быша, рече — и быша. Каждое слово, исходившее из уст Божиих, рождало миры, коих и перечесть нам не удается. Вот слова святого Златоуста! — «Прекрасно назвал Апостол сотворение мира χαταβολη — низвержением с высоты. Подлинно велика и неизреченна высота Божия, не в отношении к месту, а в отношении к безграничности природы Божественной; и — велико расстояние между тварию и Творцом». — То же делают замечание и все древние восточные толковники и блаженный Иероним. В их время была по временам борьба с философами — материалистами и фаталистами; потому и считали они нужным делать такое наведение. Оно не излишне и в наше время. Замечательно, что по созерцанию святых, мир, как ни огромен, исчезает в их сознании пред сознанием величия Божества. Это оттого, что, минуя мир, они жили в Боге. — Наоборот, копающимся в веществе, с забвением Бога, мир с силами кажется чем-то необъятно великим и мощным, и заслоняет в их сознании Бога, и как бы вытесняет Его оттуда. Дивиться надо, как последние, делом внемлюще, не познают хитреца (Взирая на дела, не познали Виновника (Прем. 13:1))?! Избра — быти нам святым и непорочным. Ближайшая цель избрания — святость и непорочность, которые в свою очередь становятся средством к высшей цели — всыновлению (Еф. 1:5), а это еще — к дальнейшей — наследию. Такая Цепь! — Но средоточие всего — святость и непорочность. Поелику к ним избраны во Христе, а Христос есть совершитель всей экономии спасения, то и цель последней вся — в святости нашей и непорочности. Святым и непорочным создан человек. Падши, потерял святость и непорочность. Будучи восстановляем от падения, восстановляется опять к святости и непорочности. Не святых и непорочных избрал Бог, но избрал грешников, чтоб были святы и непорочны. Кто чист и непорочен сам в себе, тот и свят. Всякий, принявший крещение или разрешение грехов в покаянии, бывает чист от всякой скверны, и в Божием на него воззрении, и в своей ему совести, хотя не всегда бывает, чтоб он обладал полною святостию во всем естестве своем. Потому он свят, что грехи его все прощены, и он принял обязательство к святости, облечен благодатною к тому силою и ревнует до положения живота стоять в добре, как бы ни были сильны напоры противного. Этот внутренний строй существен в духе христиан. К нему-то и избраны все христиане. Если, таким образом, святость не вдруг дается, но требует трудов, потов и борьбы, то избранные к святости избраны и на этот тесный путь к ней, вполне осуществляемый в подвижничестве. Христианин, избранник, святой, борец, подвижник и труженик — все титла однозначащие. Святой Златоуст говорит: «Чтоб ты не подумал, что достаточно одной веры, Апостол указывает и на жизнь. Для того, говорит, избрал нас Бог, чтоб мы были святы и непорочны. Избрание служит свидетельством, с одной стороны, человеколюбия Божия, а с другой — добродетели избранных. Без сомнения, Он избрал тех, которые заслуживают этого. Он сделал нас святыми, но нужно, чтоб и мы были достойны быть святыми. Свят всякий приобщающийся вере, а непорочен тот, кто проводит жизнь непорочную». Избрал нас Бог быть святыми и непорочными пред Ним, то есть пред Богом, — не внешно только и пред глазами людей. Но пред лицем Бога всевидящего, следовательно — существенно. «Не простой святости, говорит святой Златоуст, — и не простой непорочности Он требует, но таких, которые бы пред Ним оказались таковыми. Ибо есть святые и непорочные, почитаемые таковыми от людей, кои, однако ж, на самом деле подобны гробам повапленным, или суть волки хищные в одежде овчей. Но не таких Он избирает, а таких, кои подобны Пророку, говорившему: И воздаст ми Господь по правде моей и по чистоте руку моею пред очима Его (Пс. 17:25). Видишь, какой святости Он ищет? — Святости пред очами Его, то есть такой, которую может признать око Божие». В любви. Это речение толковники ставят в разных сочетаниях. Экумений относит его к избра, святой Златоуст, Феодорит и Феофилакт к следующему — прежде нарек (с греч. — предопределив). Святой Дамаскин и Амвросиаст — к быти святым и непорочным. С каким словом соединять это речение, определяется тем, чью любовь разуметь кто будет здесь — Божескую или человеческую. Блаженный Иероним говорит, что можно и человеческую разуметь здесь любовь, и Божескую. Если первую, то будет значить, что мы избраны быть святыми и непорочными из любви к Богу и ближнему; если вторую, то будет значить, что Бог избрал нас и предопределил по любви Своей к нам. Судя по тому, что в этих стихах говорится об избрании и предопределении, — высших благотворных для нас действиях Божиих, кои истекают из любви Божией к нам, — лучше, кажется, разуметь здесь Божию любовь. Но, взяв во внимание, что непосредственно пред сим словом стоит наша — святость и непорочность, коих неточное в нас начало, — не холодное чувство обязательства к ним, а любовь живая и действенная, вслед же за ним говорится о предопределении к усыновлению, существенная черта которого есть теплая любовь к Отцу Небесному и действование по воле Его не из чувства страха, а по любви, — склоняешься и на то, чтоб видеть в сем слове любовь человеческую — нашу. Надо полагать, что та и другая сходятся здесь воедино. Амвросиаст пишет: «Твердые в вере избраны Богом во Христе прежде сложения мира, чтоб были непорочны пред Ним в любви, то есть чтобы любовь к Богу соделывала жизнь их святою. Никто лучше не повинуется другому, как тот, кто покорствует ему из любви». Святой же Златоуст говорит: «Сказав о необходимости добродетели, переходит к благодати и говорит: в любви прежде нарек (предопределив) нас. Ибо не за добрые только дела бывает это (избрание), но по любви (к нему), а притом и не по одной любви: тогда все должны бы быть спасены; если же, с другой стороны, достаточно нашей добродетели, то излишнее было бы явление Его (Сына Божия) в мир и все домостроительство Его. Итак, это делается и не по одной любви, и не за нашу только добродетель, но под условием той и другой вместе. — Не будь любви Божией, добродетель никого бы не спасла. — Или другими словами: дарование столь великих благ есть плод любви (Божией к нам), а не нашей (только) добродетели. Быть добродетельным, веровать и приближаться к Богу — это хоть дело и Призвавшего, но, однако же, и наше. А приблизившихся удостоить толиких почестей, чтоб из состояния вражды перевести их в состояние усыновления, — это подлинно дело преизобилующей любви».

Прежде нарек, προορισας, — предопределив — что одно и то же, ибо определение Божие, конечно, выразилось Божеским речением; притом наречь что к чему — есть то же, что назначить и определить к чему.

Преднаречение нас к сыновству, по Апостолу, предшествовало избранию к святости; ибо говорит: избрал нас Бог к святости, наперед нарекши нас к сыновству, — следовательно, после того, как нарек к сему. Это подает мысль, что ход вечного предопределения о устроении нашего спасения был такой: благоволив спасти человека, Бог благоволил избрать для сего средством — воплощение Единородного Сына Своего — Бога Слова. Вследствие сего все спасаемые должны были стать сынами Богу. Но чтоб быть сынами Богу, надо быть святыми, как свят и Сын Божий. Почему, положив усыновить нас, Бог избрал нас и к святости. Без святости нельзя быть сынами Богу. Как скоро положено было сие последнее, то первое потребовалось, как неизбежное условие. Но в действительности то и другое неразлучно. В то же время, как в решимости работать Богу по вере полагается начало святости и непорочности, полагается на челе духа сокровенно и знамение сыновства Богу.

— Во усыновление Иисус Христом — чрез Иисуса Христа. Усыновление посредствуется Иисус Христом. Верующие становятся един дух с Господом. Как Он Сын, то и они сыны. Только Он Сын по естеству, а сии приемлются в сыновство, ради Единородного Сына. Елицы прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его (Ин. 1:12). Усыновление сие есть не одно наименование сынами, но и рождение от Бога (Ин. 1:13). Вследствие сего рождения они Духом Божиим водятся, о Нем же вопиют: Авва Отче! (Рим. 8:14-15), прияв в нем и обязательство быть сообразными образу Сына Божия (Рим. 8:29).

«Замечаешь ли, — говорит святой Златоуст, — как ничего без Христа и ничего без Отца? — Сей предопределил, Тот приводит. Сие он (святой Павел) утверждает, возвышая бывшее, как и в другом месте говорит: не точию же, но и хвалимся о Бозе Господем нашим Иисус Христом (Рим. 5:11). Великие, конечно, блага дарованы, но они становятся гораздо многоценнее, потому что дарованы чрез Христа; потому что к нам — рабам Бог послал не кого-нибудь из рабов, но Своего Единородного (Сына)».

Блаженный Иероним пишет: «О Сыне Божием, то есть о Господе нашем Иисусе Христе, не говорится пред наречен, предопределен; потому что Он всегда со Отцом есть, и воля Отчая нимало не предшествовала Его бытию. Всегда есть Отец, всегда есть Сын; ибо, имея одно естество, Они совечны. А о нас, прежде чем мы стали быть, думано, как нам быть, а потом получили мы и самое бытие, чтобы стать тем, чем предопределено нам быть. — Отсюда наводится само собою, что хотя Бог предопределил уже нас к усыновлению чрез Иисуса Христа, но сынами Богу мы не прежде быть можем, как приняв веру и познание Сына Его Иисуса Христа. Он по естеству Сын, а мы по усыновлению. Он никогда не был не Сыном, а мы, прежде чем быть сынами, предопределены к тому, и тогда уже Духа сыноположения прияли, когда уверовали в Сына Божия».

Преднарек к сыновству — по благоволению хотения Своего. Вот где последняя основа нашего предопределения ко спасению! Предопределил Бог быть нам сынами, потому что так благоволила Святая воля Его. Не было определяющей к тому необходимости ни в человеке, ни в чем-либо тварном, кроме человека. Это плод непосредственного безусловного совета воли Божией. Ей Отче! яко тако быстъ благоволение пред Тобою, — исповедал Господь и Спаситель наш (Мф. 11:26).

Благоволение означает решение воли на что-либо охотное, с удовольствием, любовное (Иероним). «По благоволению хотения Своего, то есть потому, что имел сильное желание, или, пожалуй, другими словами, потому что это составляло его главное стремление. Ευδοχια (благоволение) везде означает желание главное (основу других желаний)… Под ним Апостол разумеет первое хотение, сильное хотение, хотение с вожделением, непреодолимое хотение… Значит, Бог сильно желает, сильно хочет нашего спасения. Для чего Он так любит нас и где источник такой благодати Его? Источник — единственно Его благодать, потому что благодать от благости. Потому-то Он и преднарек нас во усыновление, желая и сильно сего желая, чтобы явить славу благодати Своей» (святой Златоуст).

Избрание к святости и усыновление здесь у Апостола созерцаются, как довременные действия Божией к нам любви. Положил Бог спасти нас чрез Единородного Сына Своего воплощенна. Вследствие сего надо было спасаемых принять в сыновство, сделать святыми и снабдить всем к тому необходимым. Существо предопределения ко спасению есть усыновление спасаемых Богу Отцу чрез Иисуса Христа, по освящении их благодатию Духа. Но как святой Павел писал к христианам, уже избранным и освященным, то вместе с тем указывает на то, что было в них, объясняя это временное из довременного. Сколько утешения и радования духовного должно изливать в душу сознание такого благоволения Божия?!

Бог избрал нас ко святости, предопределил к содружеству с Собою, к сыновству Себе. Одно с другим связано неразлучно в настоящем устроении спасения, но связано по благоволению Божию, а не по какой-либо необходимости. Бог мог избрать нас к святости, но при сем мог не восхотеть усыновить нас. Последнее — есть дело благоволения Божия, изреченного, впрочем, вместе с определением совершиться спасению нашему чрез Единородного Сына Божия. В сем богатство благодати.

Спасти нас или оставить погибающими было в воле Божией. По определении — спасти, тем или другим образом спасти — тоже было в воле Божией. Все творимое для сей цели по благоволению хотения Своего творит Бог. Но когда определил Бог спасти нас смертию Сына Своего воплощенного, тогда весь строй спасения, всю экономию его, надлежало узаконоположить уже по требованию сего исходного определения, — что все составляет план домостроительства нашего спасения, предначертанного в довременности, исполняющегося во времени и имеющего явиться во всем величии в вечности.

Довременное определение совета Божия о спасении было плодом совершенно свободного, из любви исходившего благоволения Божия. Но чрез это свободное решение воли Божией довременный план домостроительства спасения лег в основу течения во времени — бытия и событий мира вещественного и невещественного. При всем том, или по тому самому, благословения, вместе с исполнением того плана излившиеся на человечество, каждым лицом могут быть усвояемы только свободною верою. И из груди исторгаться хвалебные воззвания к Богу должны тоже свободно, по сознанию величия усвояемого спасения.

В действительности усыновление совершается чрез общение с Сыном Божиим благодатию Святого Духа, Который есть осуществитель в людях дела спасения. Как сие совершается? — Чрез слово Евангелия о Христе, за которым последуют вера, благодать, общение со Христом и в Нем сыновство. Слово Евангелия, нисшедшее на землю, ходит по земле. Оно слышится всею массою человечества; но одни поемлются, другие оставляются. Поемлются внявшие слову и последовавшие ему по вере. Как происходит сие внутреннее внятие и склонение — это есть тайна духовно-благодатной жизни. Никто не придет ко Христу, если Отец не привлечет. Но и Отец влечет подающего Ему руку. Ибо сотворить нас Бог мог без нас, а спасти нас без нас не может. В устроении спасения дивно сочетаны свобода и благодать.

И мы к тому же преднаречены. Тотчас по рождении сретает нас сие благоволение о нас благости Божией. Надеется Бог, что мы окажемся вполне достойными такой милости и поревнуем быть святыми, чтоб соответствовать преднаречению в сыновство Богу. Сколько славно выдержать такое назначение, столько же срамно и горько не отвечать ему. — Теперь то и другое не для всех явно. Но то и другое явно для Бога, Ангелов и святых, и для всего мира явно откроется в тот день, когда судить будет Бог всех и объявит сердечные советы каждого. Коль великое благо у нас в руках и как горько потерпеть потерю его?!

В похвалу славы благодати. Се — последняя цель всего домостроительства спасения нашего! — Слава благодати здесь то же, что славная благодать, мысль же в сем выражении такая же, как и в обычных у нас речах: славная вещь! славно сделано! Славная благодать — благодать полная, совершеннейшая, ничего больше желать не оставляющая. Когда небольшой человек делает подарок, то и маленький подарок исполняет свое дело; а когда дарит царь, тогда маленький подарок не отвечает делу: от него ожидается дар царский. Так и от Бога благодать — Божеская. Бог облагодатствовал нас по-Божески. — Чего еще больше ожидать? Принял нас в сыновство Себе и для того, чтоб достойно носить нам сие титло — высочайшее, — заповедует нам святость, к достижению которой и устроил все. Похвала славы — есть то чувство, которое исторгается невольно из сердца при виде отличной вещи или дела. Такую полную благодать явил к нам Бог, что все, которые поймут ее, не могут удержаться от восхваления и благодати, и Самого благодатствующего, не могут не воззвать: преславная благодать! Таковы и все дела Божий. Не затем они делаются, чтоб хвалили, а так делаются, что исторгают похвалу. В виду имеется не сия хвала, а полное совершенство дела, хвала же — следствие, невольно порождающееся в душе изумление при узрении совершенства вещи или дела. В этом и блаженство разумных тварей. Ибо чувство совершенства в окружающем нас есть самое сладостное чувство. — Святой Златоуст говорит: «Для того пред нарек Он нас к усыновлению, чтобы показать славу благодати Своея. — В похвалу славы благодати; что это значит? То ли, что Ему нужно, чтобы всякий восхвалял Его, чтобы восхваляли и прославляли Его мы, Ангелы, Архангелы и вся тварь? — Нет! Божество не нуждается в этом. Итак, для чего же Он желает, чтобы мы восхваляли и прославляли Его? — Для того, чтобы чрез это соделать теплейшею нашу любовь к Нему. Не требует Он от нас ни служения, ни прославления, ничего другого; Он желает одного спасения нашего и все делает для того. В самом деле, славословящий и благоговеющий пред благодатию, явленною во Иисусе Христе, будет внимательнее и рачительнее (к своему спасению)». Еюже облагодати нас. Первая мысль при сих словах есть — облил нас благодатию. Благодать возблагодать подал нам, — полную чашу, преливающуюся. Такая-то «чрезмерность благодеяния (быв сознана) и язык неблагодарных подвигает к благодарности (и славословию)» (Феодорит). Такую мысль подает нам слово — облагодати; но греческое речение заставляет смотреть дальше, за благодать, на то, что подается благодатию; то есть на духовное совершенство, благодатию сообщаемое приявшим благодать, вследствие которого они становятся достолюбезными, привлекательными, столько прекрасными, что любо смотреть на них. Такими-то и соделывает всех премилосердый Бог во Христе Иисусе. Святой Златоуст говорит: «Не сказал: благодать, которую даровал нам, — εχαρισατο, но благодать, которою облагодатил нас — εχαριτωσεν ημας, то есть не только от грехов избавил, но и соделал любезными Себе. Представим себе: если бы кто, взявши больного, покрытого язвами, согбенного от старости, удрученного болезнию и бедностию и истомленного голодом, вдруг преобразил его в благообразного юношу, которого наружный вид привлекал бы к себе сердца всех, ланиты сияли красотами, взоры, при каждом мановении их, бросали солнечные лучи; потом оставил бы его навсегда в этом цветущем возрасте; затем облек бы его в диадиму и во все царские украшения: так именно и преобразил Бог нашу душу, соделав ее красивою, привлекательною и любезною, так что такую душу желают зреть Ангелы, Архангелы и все другие силы (небесные). Так Он сделал нас любезными и вожделенными Себе: и возжелает, написано, царь доброты твоея (Пс. 44:12)! Заметь, какие горькие истины мы прежде высказывали (плачевные речи о состоянии вне христианства) и какие благодатные глаголы теперь вещаем! Мы дивимся не земным сокровищам, не тому, что здесь, а небесным (благам) и тому, что на небесах. — О дитяти, которое при красоте лица умеет еще приятно говорить, не говорим ли мы: какой это милый ребенок! Таковы именно верные. Послушай, какие речи они говорят, когда бывают причастниками таинств. Что может быть вожделеннее тех уст, которые, провещая речи дивные, с великою лепотою и дерзновением, с чистым сердцем и нескверными устами приобщаются таинственной трапезе? Что может быть вожделеннее тех слов, которыми мы отрицаемся диавола и сочетаваемся Христу? Что вожделеннее оного исповедания — пред купелию и после купели? — Помыслим (при этом), сколько мы растлили (благодать) крещения, и в покаянии воздохнем, чтоб нам опять восприягь ее.» Облагодати о Возлюбленнем, то есть Единородном Сыне Своем, нашего ради спасения воплотившемся. Христос Господь — первообраз нашего совершенства — есть в высшей степени предмет любви Божией, в Коем покоится Он полным Своим благоволением (Мф. 3:17). Только поколику мы с Ним едино бываем верою и верностию, и Бог нас видит в Нем, бываем и мы любезны Богу. Но в Нем мы не иначе бываем, как став новою тварию, быв вновь созданы по образу Его. Потому в слове «о Возлюбленнем» можно видеть все домостроительство спасения. Тем сделал нас Себе любезными Бог, что Сына Своего Возлюбленного послал к нам, Который, пришедши и все совершивши на земле, вознесся на небо, откуда послал Духа Святого, всю вселенную оживившего, устроением Святой среди ее Церкви, в коей и доселе совершает дивная — в облагодатствование и спасение нас. Все вступающие в сей Богом учрежденный порядок бывают Ему любезными. Другого пути к тому, чтобы Бог благоволительно воззрел на нас, нет. Все во Христе и чрез Христа, во Святой Его Церкви. Представим сокращенно указанные доселе духовные благословения в небесных о Христе. Верх всего — усыновление; условие к тому — святость и непорочность; производитель — Христос Господь благодатию Святого Духа; неточное начало всего — благоволение хотения Божия; побуждение — любовь; цель — слава благодати. В немногих словах сколько таинств Божиих указано! Но это еще не все.

Как облагодати — сделал достолюбезными? — Чрез искупление кровию и оставление прегрешений. Созданные по образу Божию, мы естественно были прекрасны. Но пришел грех и омрачил красоту сию. Искупление снимает сей чужой покров, и красота естества нашего является в своем природном свете. Блаженный Феодорит пишет: «Достойными любви соделала нас смерть Владычняя. Ибо чрез нее, сложив с себя греховные скверны и освободившись от рабства мучителева, восприяли мы черты Божественного образа». Избавление — ατολυτρωσις — искупление собственно пленных за известную пену. Христос Господь искупил нас из плена князя мира сего, в котором мы держимы были за грех прародительский, и цена, которую Он дал за выкуп, есть кровь Его. Кому уплачена цена крови во искупление наше? — Христос Господь уплатил ее вечной правде Божией, которая не могла освободить нас от виновности и наказания за грех, пока не было дано ей удовлетворения. Вслед за удовлетворением правде Божией и возвращением мира с Богом пала власть сатаны над нами. Пришла благодать и разрушила крепость сатанинскую — грех. Власть же его и прицеплялась только к этому греху и по причине его. Она была не натуральная, а случайная, хищнический захват. И оставление прегрешений имеем тою же кровию, как и искупление; то же и другое по богатству благодати. — Искуплены мы от наследственной греховности, виновности и подгневности, а оставление грехов получили тех, кои сами наделали. Или так: искупление есть Божеское действие всеобщее, а оставление грехов — приложение сего искупления к каждому лицу верующему. Каждый является искупленным чрез отпущение его грехов, по вере в Распятого за грехи всего мира Единородного Сына Божия. Кровь Его очищает нас от всякого греха и тем совершает в нас искупление. Вот чем осуществляется в нас предвечное благословение и что вызывает славу благодати. Апостол говорит: имеем в Нем избавление и оставление грехов. Христос Господь есть непрерывно биющий живой источник искупления и оставления грехов. Однократно совершенное на кресте дело в лице Его пребывает вечно действующим. От чего всегдашнего Ходатая в Нем имеем, и Он ходатайствует о нас, вечно жив сый, или яко вечное искупление обретый. На земле продолжение дела Иисус Христова идет чрез посредство Церкви, которая есть раздаятельница даров искупления, оставления грехов и возрождения. Во всем этом и есть богатство благодати — неистощимая сокровищница всяких милостей от Бога, стяжанная кровию Господа. «Не то только здесь удивительно, — говорит святой Златоуст, — что предал Сына Своего, но и то, что Сын Возлюбленный был заклан. Великое преизобилие любви. Предал Возлюбленного за ненавидимых! — Смотри, как Он ценит нас! Если же, когда мы были еще врагами, Он пожертвовал для нас Возлюбленным, то чего же, спрашивается, Он не дарует нам тогда, когда мы удостоимся, чрез благодать, примирения с Ним?.. Ничего нет столь великого, как пролитие за нас крови Божественной; — что Бог Сына Своего не пощадил, это важнее и усыновления, и других даров. Великое, бесспорно, дело — отпущение грехов, но оно становится еще больше, когда совершается кровию Господнею. Что это далеко выше всего, смотри, как сильно выражается здесь Павел, говоря: по богатству благодати Его…»  По богатству благодати. Можно бы и иначе как устроить наше искупление и спасение. Что оно устроено кровию Сына Божия, это по богатству благодати, и вместе ради богатства благодати. Чем более углубляется Апостол в созерцание того, что даровано нам во Христе Иисусе Господе, тем неудержимее становится язык его в изображении и прославлении обилия милостей Божиих, явленных в Нем. Для грешников нет ощутительнее блага, как сознание, что все грехи прощены ему. Одна эта уверенность в помиловании и в обратном принятии в любовь Бога Отца есть для него всегдашнее богатство благодати. Оставляются грехи кающемуся и верующему ради того, что кровь Сына Божия омывает их и убеляет, яко снег, душу грешную. Не не вменяются только грехи кающемуся и верующему, но изглаждаются в нем. Ибо в основу его нравственного строя ложится твердое, как смерть, решение — ходить прочее по воле Божией свято и непорочно. Приступающий ко Господу в таинстве крещения или покаяния, если исполняет все условия как следует, становится святым и непорочным весь. Остатки греховного повреждения в нем не его уже, хотя в нем; ибо не благоволятся, отвергаются, гонятся. Это обреченные на иссушение ветки на древе новооживленной жизни человека во Христе, — по той причине, что не допускаются до них могущие питать их соки. Искуплены мы и прощены все кровию Сына Божия. Хвала благодати Божией: ибо что достохвальнее сего?! Сему внимай и в сии тайны углубляйся. Смотри, сколько любит тебя Бог, и сам возлюби Его, столько тебя возлюбившего. И прославляй Его не словами, а делами, являя в себе действие славной благодати Его. Куплены мы великою ценою. Так дорого куплен будучи, не продавай себя за ничто, не отдавайся снова в плен, — не унижай благодати, тебя спасающей, и не оскорбляй ее недостойным к ней и с нею обращением, ты, обязанный всем прославлять ее.

И то все, о чем доселе помянуто, искупление и оставление грехов, усыновление и дарование святости и непорочности, и это все уже есть великое богатство. Сказать бы после этого: вот что для вас сделано, усвойте то, и спасетесь и блаженство восприимите вечное. Но благость Божия не удовольствовалась этим, а нашла возможность преумножить и это богатство благодати. Так говорит святой Златоуст: «И то богатство, но это гораздо большее. Богатство уже было, а Он его еще преумножил, то есть излил неизреченно обильно». После сего святой отец наш с движением прибавляет: «Невозможно словом представить, что сделано с нами и для нас. Нам даровано богатство, богатство необъятное, богатство не человеческое, но Божеское, так что слово совершенно бессильно изрещи его».

В чем же состояло это преумножение? — Во всякой премудрости и разуме. «То есть (в том), что Он соделал нас мудрыми и разумными в истинной мудрости и в истинном разуме» (святой Златоуст). Под словами сими можно разуметь вообще все Божественное откровение, все, что угодно было Господу открыть нам о творении, промышлении, искуплении и будущих надеждах (блаженный Иероним). Преумножение благодати в этом можно выразить так: вот что для вас сделано! Веруй, вот тебе благодать, вот правила жизни: живи так по вере, при помощи благодати, и спасешься. А о том, что как есть и бывает и что будет — не пытай. Не твое дело! Так бы и спасались. Но Богу угодно было преумножить сию благодать, просветив ум наш светлыми понятиями о всем, от начала до последних дней века и о самой вечности. Все ясно и определенно нам сказал. Не во тьме ходим, как прочие, но во свете Божественного разума. Амвросиаст пишет, что премудрость и разум — в благодати придаток. «К исчисленным благам (то есть святости, всыновлению, искуплению) прибавляется дар премудрости и разума в вещах духовных». Можно бы оставить нас ходить в примраке веры; но нам дан свет ведения и о всем, а паче о том, как душу свою спасать и как она спасается, проходя разные степени духовного совершенствования. Это можно почитать преизбытком благодати.

Но лучше, понимая под преумножением благодати то, что нам сообщается свыше не благодать только, но и ведение, премудрость и разум, разуметь под этим не всю область сообщаемого нам ведения, а только расширение ее. Иметь ведение о Боге и Божественных вещах необходимо для спасающихся, потому оно не избыток благодати, а необходимая часть ее. Когда положил Бог спасти нас благодатию Своею, то в сие определение должно было войти и дарование ведения, или откровение в просвещение разума. Но в области ведения есть предметы, которые знать необходимо, как условия спасения, а могут быть и такие, о которых сообщается только для полноты ведения, как бы для украшения или завершения дома премудрости, представляемого Божественным откровением. — Ведение все, Божеское,— необъятно. Малейшую из него часть, самонужнейшую, открыл Бог нам о Себе и о делах Своих. Но этим необходимым не ограничился, а сказал еще и то, что надо почесть преумножением Его благодати к нам.

Что же именно такое? — То, о чем говорится вслед за сим, то есть возглавление всего во Христе Иисусе. Созерцанием сего полон был ум Апостола; восхищение от сего созерцания побудило его писать самое послание; к нему, как к последнему пределу, он и речь всякую сводит.

Здесь и далее — объяснение, чем открывается преумножение благодати в сообщении нам премудрости и разума: тем, что Бог благоволил сказать нам тайну воли Своея. «Или, говоря другими словами, открыл нам то, что у Него в сердце» (святой Златоуст). «Тайною воли Его назвал (Апостол) сокровенную волю» (Феодорит). — Никому бы не домыслиться до сей сокровеннейшей воли, а Бог благоволил открыть ее. И если открыл, то этим показал преизобильное Свое благоволение и любовь к тем, кому открыл, ибо тайны открываются только близким и искренним. Святой Златоуст взывает: «О, сколь великая любовь и доверие!»

Какая это тайна? — Та, что Бог положил возглавить всяческая в Господе Иисусе Христе. Пришел Сын Божий, воплотился, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небо и стал, яко Богочеловек, главою всего — и небесного, и земного. Из сих действий воплотившегося Сына Божия все почти явны сами собою, так что в сказывании о них ничего нет особенного, — все явно от воплощения до восседения одесную Отца. Что же не явно? — Возглавление всего в сем восседшем одесную Отца Богочеловеке. Это и есть именно сокровенная в Боге тайна, которую можно было не открывать без ущерба в деле спасения и которую Бог открыл только по преизбытку благодати Своей, и сим открытием преумножил и без того великое уже богатство благодати Своей. Сею тайною преимущественно занят Апостол во всем послании: ее он и здесь разумеет. Святой Златоуст говорит: «Тайна в том, что человек посажен горе». — Но этим и совершено возглавление всяческих.

По благоволению Своему. Этим или то же выражается, что выше словами: по благоволению хотения Своего. Необходимости никакой не настояло сказывать эту тайну. Одно благоволение Божие благоволило сказать ее. Святой Златоуст говорит: «Это было сильное и сердечное желание Его — как-нибудь сказать нам тайну воли Своея». — Положил Бог столько благ даровать нам в Господе Иисусе Христе. Все вместе они выражают или составляют благоволение Божие к нам. По сей же полноте благоволения сказал Он и тайну воли Своей о возглавлении всяческих в Нем, — по тому закону благости, о коем говорит в другом месте Апостол: како не и с Ним вся нам дарствует (Рим. 8:32).

Или, поелику о таком благоволении уже было сказано в этом же пункте (ибо все идет один пункт), то здесь позволительно так читать: относительно, или по предмету, благоволения Своего, которое положил Бог в Господе из начала, от века. Что положил Бог совершить чрез Господа во спасение наше, все почти явно, и происходило воочию всех. Тайна же воли Божией во всем этом благоволении к нам — то, что в конце всего должно произойти из сего, быв предначертано из начала, последняя цель всего этого была сокрыта в Боге. Эту-то тайну относительно всего благоволения к нам и сказал Он — по преизбытку благодати, то есть что все сие творится затем, чтобы возглавити всяческая в Господе.