Старый стиль 5 сентября
четверг
Новый стиль 18 сентября
Седмица 15-я по Пятидесятнице
Прор. Заха́рии и прав. Елисаве́ты, родителей Иоанна Предтечи (I)
прмч. Афана́сия Брестского, игумена (1648)
Убиение блгв. кн. Гле́ба, во Святом Крещении Дави́да (1015)
мчч. Фифаи́ла и сестры его Фиве́и (Виве́и) (98–138)
мц. Раи́сы (Ираи́ды) девы (ок. 308)
мчч. Евве́нтия (Иувенти́на) и Максима воинов (361–363)
мч. Авди́я (Ави́да) в Персии (V)
Обре́тение мощей прп. Алекса́ндра (Уродова), исп., архимандрита (2001)
Иконы Божией Матери: Оршанская (1631)
Евангелие от Марка
Мк.6:30–45
Аверкий (Таушев) архиепископ
Совершив погребение своего учителя, ученики Иоанна возвестили о происшедшем Господу Иисусу Христу, ища, вероятно, с одной стороны, утешения в постигшей их скорби, а, с другой стороны, желая предупредить Господа о возможной и для Него опасности пострадать от Ирода, в области которого Он проповедовал. Ев. Марк передает, что в это же время и Апостолы собрались ко Иисусу, рассказав Ему обо всем, что они сделали и чему научили.
Услышав о насильственной смерти Крестителя, Господь удалился, как это видно из сопоставления свидетельств всех первых трех Евангелистов, в пустынное место со Своими Апостолами. По-видимому, при получении этого известия Он находился где-то близ Геннисаретского озера, ибо удалился на лодке. Пустынное место это, т.е. место, мало обитаемое, находилось, по свидетельству св. Луки, близ г. Вифсаиды. Св. Лука добавляет, что Ирод, под влиянием разговоров, что Иисус Христос – это Иоанн, воскресший из мертвых, «искал видеть Его». (Лк. 9:9)
По получении известия о смерти Иоанна Крестителя Господь Иисус Христос удалился из Галилеи, вместе с только что возвратившимися из своего проповеднического путешествия Апостолами, на лодке на восточную сторону Тивериадского озера, в пустынное место близ г. Вифсаиды. Так как одна Вифсаида находилась на западном берегу около Капернаума, то здесь, надо полагать, разумеется другая находившаяся на востоке от впадения Иордана в Геннисаретское озеро, и называвшаяся Вифсаида-Юлия.
По рассказу Ев. Марка, народ увидел как они туда отправлялись, и многие бежали туда пешие из всех городов и предупредили их прибытием на ту сторону, и там в пустынном месте снова собрались ко Иисусу Христу.
По некотором времени, Он, согласно повествованию св. Иоанна, взошел на гору, там сидел с учениками Своими и увидел, что множество народа идет к Нему. День же начал склоняться к вечеру.
36отпусти их, чтобы они пошли в окрестные деревни и селения и купили себе хлеба, ибо им нечего есть.
Но Господь не восхотел отослать от Себя народ и сказал ученикам: «Дадите вы им ясти!» Испытывая веру Ап. Филиппа, Господь спросил его: «Где бы нам купить хлеба, чтобы их накормить?», на что Филипп отвечал: «на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу». Подобное говорили и прочие ученики.
Тогда Господь говорит им: «Сколько у вас хлебов? пойдите посмотрите». Они узнали, и Андрей сказал Ему: «Здесь есть у одного мальчика (вероятно, торговца съестными припасами, сопровождавшего всю эту толпу) пять хлебов ячменных и две рыбки: но что это для такого множества».
Тогда Иисус сказал: «Принесите сюда хлебы и рыбы», «велите народу возлечь». И повелел посадить народ «на споды», т.е. отделениями по пятидесяти.
И народ сел на зеленой траве по сто, в одном направлении, и по пятидесяти, в другом, поперечном первому («На лехи, на лехи по сту и по пятьдесят»), чтобы таким образом сосчитать всех. Оказалось около 5.000, кроме женщин и детей.
42И ели все, и насытились.
Когда насытились, то Господь велел ученикам собрать оставшиеся куски, чтобы ничто не пропало. Кусков хлеба и рыбы было собрано двенадцать полных коробов.
44Было же евших хлебы около пяти тысяч мужей.
Понуждаемые Господом отправиться на западную сторону Геннисаретского озера, ученики вошли в лодку и отплыли.
Гал.3:23–4:5
Идет не новый ряд мыслей, а дальнейшее разъяснение и приложение сказанного, что закон дан преступлений ради, то есть, как сказал выше святой Златоуст, с одной стороны, чтоб обуздывать грех и учить посильной добродетели и, с другой — чтоб, раскрывая сознание греховности, побуждать искать Спасителя, на Которого указывал сокровенно сам закон и потом яснее Пророки. Имея это в мысли, нельзя не сознать, что мы под законом как под строгою стражею были хранимы и оберегаемы для имевшей открыться веры. В хотящую веру открытися, — то есть не за тем берег нас так закон, чтобы мы навсегда под ним оставались, но чтоб передать нас вере, имевшей открыться; для этой веры он нас сторожил, чтоб, когда она придет, мы ее приняли, оставя его, как уже ненужный более и дело свое исполнивший. Или в хотящую веру открытися такую мысль представляет: чтоб имевшая прийти вера могла открыться, чтоб она имела возможность открыться в нас, и чрез нас и всему миру. Храня закон, мы хранили и обетование веры, как спасительное для всего мира сокровище. Не будь его, и веры не было бы. В сем отношении закон имеет вселенское значение. Мы несли иго его до самого пришествия веры, которая, когда пришла, в нас же зародилась и нами теперь преподается всем. И вот путь, коим благословение Авраамово разливается ныне на все народы. Блаженный Августин пишет: «спросит кто: почему закон не принес пользы иудеям? Принес, и сказать нельзя сколько. Что заставило целые тысячи людей вдруг продать все и цену проданного полагать у ног Апостолов? Что они так стремительно приблизились к Богу, продав все, как Господь заповедал тем, кои желают быть совершенными (см.: Мф. 19:21), это сделал закон, под которым они как под стражею были заключены в хотящую веру открытися. Держал их в таком заключении страх Единого Бога. И то, что они оказались преступниками закона, не во вред, а в пользу послужило тем, кои уверовали; ибо познание опаснейшей болезни заставляет и сильнее желать врача, и пламеннее любить его, потому что кому больше отпускается, тот больше любит». «Слова: стрегоми бехом — и: затворены, — говорит святой Златоуст,— не другое что означают, как бывшее охранение иудеев посредством заповедей закона Ибо закон, содержа их в страхе и жизни по закону, как бы в стенах каких, тем самым соблюдал их для веры». Эту же мысль проводит далее Феофилакт: «закон большое и обезопасение и охрану подавал тем, кои были под ним, удерживая их от многих грехов; как бы стеною какою затворял он в себе людей и вел их связанными к вере. Как это? Обличая грехи и не могши избавить от них, он, против воли их, обращал очи их на веру оправдывающую, которая была и древле, только прикровенно, после же открылась, когда Бог явился во плоти». Экумений заключает: «Апостол выражает здесь ту мысль, что вера во Христа издревле предопределена; ныне же только открылась людям чрез воплощение Бога Слова».
Темже — таким образом, или, из всего сказанного, следует, что закон в отношении к нам исправлял должность пестуна, педагога, воспитателя. И тут окончательный ответ на вопрос: что убо закон? Он детоводитель ко Христу. Он требовал святости и раздражал в нас желание ее, а давать ее не давал, указывал только, что ее дать может один, предызображаемый законом, Христос. К Нему он и вел нас, как за руку взявши, чтобы нам оправдаться, стать правыми и святыми посредством веры во Христа, которая, привлекая благодать Святаго Духа, освящает все внутреннее наше. Но если таково назначение закона, чтобы только руководить к вере, довесть до нее; то, когда пришла вера, пестунство закона должно кончиться; нам уже не следует быть под ним. Закон имел временное, преходящее значение. Исполнив свое дело, ему следует престать. Всякое к нему обязательство наше прекратилось. Святой Златоуст говорит на сии стихи: «пестун не противодействует учителю, но содействует ему, удерживая питомца от всякого порока и со всем тщанием приготовляя его к принятию учительских уроков; когда же (питомец) сделается способным к тому, пестун оставляет его.
Посему Апостол и говорит: пришедшей же вере, — которая делает человека мужем совершенным, уже не под пестуном есмы. Итак, если закон есть пестун и оберегал нас, когда мы заключены были под стражею его, то он не противник благодати, но сотрудник. Но если и по пришествии благодати будет еще держать под своим игом, тогда он будет противник. Ибо, удерживая тогда, когда мы должны перейти к благодати, он будет препятствовать нашему спасению. Как светильник, освещающий ночью, во время дня препятствуя видеть солнце, не только не исполняет своего дела, но еще делает вред; так и закон, когда он будет препятствовать к получению большего. Итак, сохраняющие его теперь сим весьма извращают его. Ибо и пестун делает питомца своего смешным, если будет удерживать его при себе тогда, когда, по требованию времени, ему надлежало бы оставить его. Посему Павел и говорит: пришедшей же вере, уже не под пестуном есмы. Итак, мы не под пестуном». Как это главная мысль у Апостола, то, для большего разъяснения и напечатления ее в памяти, не поленимся выписать, а читающие — прочитать слова блаженного Иеронима: «пестун назначается для малолетных, в обуздание шаловливого возраста и удержание неопытности от пороков, когда юношество обучается наукам и приготовляется к высшей философии или к правительственным должностям, будучи сдерживаема страхом наказания. Но пестун не учитель и не отец, и воспитываемый не ожидает от него ни наследства, ни высших познаний. Пестун чужого бережет сына и отстает от него, коль скоро он достигает законного для получения наследства возраста Так закон дан был чрез Моисея народу неустроенному, наподобие пестуна, чтоб хранил его и приготовлял к будущей вере, которая когда пришла и мы уверовали во Христа, то мы уже не под пестуном; приставник и эконом отстал от нас, и мы вступили в законный возраст и именуемся истинными сынами Богу, для Коего нас рождает не закон отмененный, но мать-вера, яже о Христе Иисусе. Кто по достижении совершенного возраста, ставши уже наследником, свободным сыном, захочет быть под пестуном? Да теперь это невозможно, когда разорен храм и прекращены жертвы. Кто это делает, тот ни под отцом, ни под пестуном, когда ни закон не может быть исполняем, по пришествии веры, ни вера не содержится, потому что все еще желается пестунство закона».
Речь Апостола переменяет свое направление. То говорил он так, что и себя вставлял в ряд тех, коих касалась речь; теперь, ставя себя в стороне, обращает слово свое к одним тем, к кому писал; вы сыны, и притом все вы, все, к кому пишу, из кого составляются Галатские Церкви, следовательно, и иудеи, и язычники. Отсюда очевидно, что как этот, так и следующие стихи суть заключительный вывод из предыдущих рассуждений, к вразумлению галатов. Речь святого Апостола здесь делает такой поворот вдруг, и связь ее с предыдущим не так ясна. Чтоб ее увидеть, необходимо вставить несколько пояснительных мыслей. Выяснив значение закона, святой Апостол сказал пред сим: мы, иудеи, уже не под пестуном теперь, когда пришла вера, новозаветное устроение спасения. Он сделал свое дело, привел нас к вере, которою мы и оправдались, стали правыми внутренне действием благодати Святаго Духа, в коем сила обетования Аврааму. А язычники, помимо закона, прямо верою прилепились к Господу и того же сподобились обетованного блага. Обращаюсь теперь к вам, галатам, принявшим мое благовестив о спасении в Господе Иисусе Христе благодатию Святаго Духа, не видите ли, что все вы, и иудеи, и язычники, равно стали сынами Божиими верою о Христе Иисусе; все вы одинаково стали Христовы. Если же вы Христовы, то семя Авраамово и, по обетованию, наследники, то есть наследники Авраамовы или наследники благ, обетованных Аврааму, по духу самого обетования. Отсюда само собою выходило: следовательно, вы имеете уже всё чрез посредство одной веры; нечего вам более вязаться с законом и себя вязать им без всякой пользы. Таково содержание этого заключительного отделения (Гал. 3:26-29). Самая речь не представляет затруднений к пониманию ее. Но как она касается наисущественнейшей стороны в деле устроения нашего спасения, то толковать по поводу ее никак не излишне. Все вы — сыны Божии, говорит Апостол. Сыновство Богу, по образу устроения нашего спасения, так существенно в деле спасения, что ему нельзя не быть: ибо главное здесь рождение от Бога по образу Создавшего, то есть Господа Иисуса Христа. Почему евангелист Иоанн пишет: елицы прияша Его (Слово, плоть бывшее), даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его: иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (ср.: Ин. 1:12-13). Без сего нового рождения и спасения нет: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие (ср.: Ин. 3:5). Но рожденные таким образом от Бога, конечно, суть уже по тому самому и сыны Божии. Совершается это благодатию Святаго Духа под условием веры во Христа Иисуса. Апостол и говорит: вы — сыны Божии верою, яже о Христе Иисусе. Являясь в общества, не ведавшие Христа Господа, Апостолы оглашали их благовестием, говоря: все мы согрешили в праотце нашем и стали подгневны Богу. Явил к нам Бог милость Свою, устроив нам спасение в Единородном Сыне Своем, Который, воплотившись, смертию Своею загладил грехи наши и, восшедши на небо, Духа Святаго ниспослал, Который, быв принят в таинствах верующими, умерщвляет в них самый грех и дает им новую жизнь. Когда слушавшие склонялись к вере в благовестив, им говорилось словом апостола Петра: покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа во оставление грехов и приимете дар Святаго Духа (ср.: Деян. 2:38). Совершавшие это рождались в новую жизнь от Бога. И вот, сыны Божии. Святой Павел в объяснение того, как те, к коим он писал, все суть сыны Божий, и говорит:
Крещающиеся уже по тому самому, что в крещении рождаются от Бога, суть сыны Божий. Но Апостол углубляет мысль и сыновство Богу крещаемых показывает приискреннейшим в словах: во Христа облекостеся. Рождение от Бога, которое в существе то же, что и творение, не необходимо сближает с Богом рождаемого, яко творимого: он может остаться очень вдали от Бога. Но облекшийся во Христа, Сына Божия, не может быть далеко от Бога. Становясь едино со Христом, существенно единится он и с Богом. Святой Златоуст говорит: «почему он не сказал: елицы во Христа крестистеся, от Бога родистеся? Потому что употребленное им выражение сильнее и величественнее. Ибо если Христос есть Сын Божий и ты в Него облекся, имеешь Сына в самом себе и Ему уподобился; то ты приведен чрез сие в одно с Ним родство и в тот же образ». Что значит облечься во Христа? Сопоставим два выражения: крещаемый получает новую жизнь; и: крещаемый облекается во Христа. Выйдет, что новая жизнь есть облечение во Христа или, что то же, новая жизнь есть получение жизни Христовой, организование внутреннего нашего строя по образу Христа Господа. В других местах святой Павел прямо так и говорит. В Послании к Ефесеям говорит он, что истина о Христе вот в чем состоит: отложити вам, по первому житию, ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных: обновлятися же духом ума вашего, и облещися в новаго человека, созданнаго по Богу, в правде и преподобии истины (ср.: Еф. 4:22-24). В Послании к Колоссаем пишет он опять: не лжите друг на друга, совлекшеся ветхаго человека с деянъми его и облекшеся в новаго, обновляемаго в разум, по образу Создавшаго его: идеже несть Еллин, ни Иудей, ни обрезание, и необрезание… но всяческая и во всех Христос (ср.: Кол. 3:9-11). Из всего этого очевидно, что в крещении, дающем сыновство Богу или облечение во Христа, совершается существенное изменение всего внутреннего нравственного строя человека. Он становится христоподобным; а от того потом и жизнь начинается христоподражательная. Что таково точно было изменение крещаемых, это до очевидности осязательной оправдывалось самым делом над крешаемыми в возрасте, и притом с полною верою, с полным сознанием дела. Мы крещаемся младенцами и, не встречая потом ни в себе, ни в других того, что обетовано крещению, трудно усвояем себе мысль о силе крещения. Но дарования Божий нераскаянны. И нашего крещения сила та же. Чтоб она раскрылась в свое время в полном своем значении, это лежит на воспитании. И это главное, на что бы следовало направлять воспитание, хотя оно меньше всего имеется в виду.— Таким образом крещаемые, облекаясь во Христа, принимают обязательства и получают силы жить жизнию Христовою, мыслить Его мыслями, желать Его желаниями, чувствовать Его чувствами, действовать Его действиями, во всем проявлять в себе Христа.
Когда таким образом все христиане благодатию Святаго Духа созидаются внутренно по одному образцу — Господу Иисусу Христу, то явно, что они все по духу одинаковы. Как совне люди имеют свой тип, отличающий их от всех других тварей, так христиане внутренно имеют один тип нравственно-религиозного строя, отличающий их от всех людей. «Все имеют один облик и один образ Христов» (святой Златоуст). Внешность в христианстве — ничто. Оно имеет дело с душою. Внешние преимущества и непреимущества никакого влияния не имеют на собственно христианское достоинство. Тут все зависит от силы веры, преданности Христу Господу и готовности на всякие пожертвования в угодность Ему. Мера сих расположений определяет в душе меру приемлемости благодатных сил, которые и созидают. Отсюда можно видеть, что раб и простец стоит иногда несравненно выше мудрых и царей, и слабая женщина выше мужчин. Блаженный Иероним пишет: «когда кто облечется во Христа и огнем Духа Святаго объят станет, не различишь, золото кто есть или серебро. Когда огонь проникнет и обымет всю массу, тогда все становится одним огненным светом и всякое различие рода и состояния тел исчезает под таким одеянием. Так и во Христе Иисусе несть иудей, ни еллин. Ни иудей не лучше оттого, что обрезан, ни еллин не хуже оттого, что не обрезан; но как иудей, так и еллин если бывают лучше или хуже, то бывают по качеству и силе веры своей. Также раб и свободный могут и в христианстве разниться, но не состоянием, а верою. Может и раб быть выше свободного, и свободный превосходить раба, — но всё верою. Равным образом мужчина и женщина различаются крепостию и слабостию тела, но вера определяется настроением сердца, и бывает часто, что и жена спасает мужа, и муж предшествует жене в вере. Когда таким образом уничтожается всякое различие родом, состоянием, телом, чрез крещение Христово и облечение во Христа, то все мы едино во Христе, как и Господь молился, чтоб, как Он и Отец едино суть, и мы в них были едино (см.: Ин. 17:21)». Все вы едино о Христе Иисусе. Едино — по-гречески стоит: εις, — един. Мысль та, что все вы как один, или — что один, то и другой: что одному дается, то дается и другому. Из-за внешних отличий никто не лишается ничего, что подобает ему, яко христианину.
Аще ли вы Христовы — Христу присвоились и Христом присвоены: уверовали во Христа, и возлюбили Его, и Им приняты в благоволение, покров, защиту и приискреннее общение. Христовы — облечены во Христа, внутренио организованы по образу Христа благодатию Духа Христовы и потому, что порождены Христом и о Христе. Убо Авраамле семя есте. Потомство, обещанное Аврааму, было не плотское только, но преимущественно духовное, которое составлялось чрез уподобление Аврааму верою, когда, то есть, кто верою вступал в родство с ним. Апостол говорит: вот вы стали Христовы, уверовали во Христа. Знайте, что чрез это вы вступили в круг потомства Авраамова. Или: вы семя Авраамово, потому что духовно родились от Христа, Который по плоти происходил от Авраама. Блаженный Иероним пишет: «поелику обетования даны Аврааму и семени его, которое есть Христос Иисус; следует, что те, кои суть сыны Христовы, суть, то есть, семя Его, суть также семя Авраамово, семя от семени Но когда Господь наш Иисус Христос называется семенем Авраама, то это надобно понимать в отношении к телу, потому что Он имел родиться от его рода; а когда мы, приняв слово Спасителя, уверовали в Него и чрез то восприяли благородство рода Авраамова, коему дано обетование, то это надо разуметь духовно. Мы семя Авраамово — чрез приятие семени веры и Евангелия». И по обетованию наследницы. Потомкам Авраама обетовано наследие земли Ханаанской, которая и стала потом именоваться обетованною землей. Но как потомство его не одно плотское, но и духовное, то и наследие его тоже не одно плотское, но и духовное. Духовное наследие составляли блага во Христе Иисусе — оправдание, облагодатствование, святая жизнь с победою над грехом и, особенно, Царство Небесное Наследие земли обетованной было прообразом сего духовного наследия. В него вступают как иудеи, так и язычники — верою во Христа Иисуса и благодатию Святаго Духа. Этим и исполняется обетованное Аврааму благословение всех о семени его. Что из всего этого рассуждения выходило, святой Апостол оставляет вывесть самим галатам. Дух благодати получили, семенем Авраама сделались, наследство его получили: чего вам еще желать и искать? И если все это, столь высокое и драгоценное, получили вы одною верою в преданное мною вам благовестив: какая еще нужда обращаться туда и сюда, ища новых способов к укреплению за собою сих благ, как будто Давший их вам забыл обусловить самое получение их всем необходимым? Итак, все оставя, вседушно пребывайте в единой вере и жизни по духу сей веры, не допуская себя колебаться чем-либо в верности держимого вами пути ко спасению.
глава 4
Берет святой Апостол значительное лицо. У него сын. Сын этот, по рождению своему, есть сын и наследник; но, пока он мал, отрок, юноша, отдается отцом под власть дядек и педагогов, для воспитания и образования, чтобы, став совершеннолетним, он и правами сына, и наследством мог пользоваться не кое-как, а как следует, в славу отца. В этом состоянии пестунства сын ничем не лучше раба, потому что зависит от отца, сам по себе ничего не может делать, а должен все делать, как прикажут или позволят приставники. Заметим, что сравнение у святого Апостола этой преимущественно черты и касается — несвободности, связы, будто подъигства. Другая черта: до нарока (назначенного срока) отча — не навсегда так делается, а до времени, определенного отцом. Кончается это время, кончается и эта связь. Сын, как уже воспитанный и обученный, начинает действовать самостоятельно.
Первая черта сравнения: так и мы, иудеи, по первоначальному избранию Божию, сыны Богу, как Сам Он чрез Исайю свидетельствует: сыны родих (Ис. 1:2). Мы избраны на то, но не вдруг явлены такими. Настоящие сыны Божии — те, кои рождены от Бога; но такими можно быть только во Христе Иисусе, когда приемлющие Господа рождаются существенно от Бога (см.: Ин. 1:12-13). Но приять Господа в то время народ не был способен. Надо было воспитать его для этого. Воспитателем и назначен закон. Вот эту неспособность принять Господа, чтобы чрез Него существенно стать сынами Богу, святой Апостол и называет младостию иудейского народа, делавшею необходимым пестунство, как подъигство. Главную черту сравнения выражает святой Апостол словом: бехом порабощены: мы были как рабы, находились в состоянии несвободном, отвсюду были связаны: не коснися, не вкуси, не осяжи. Тяжелая рука водила нас, на нас лежали нелегкие узы. Стихиями мира называет Апостол закон, как служение Богу преимущественно вещами — вещественное. Все оправдательные, освятительные и умилостивительные чины закона совершались посредством стихий, то есть вещественных элементов. Таковы: обрезание, жертвы, омовения, благоухания, масти, новомесячия, субботы и прочее. И все тут было до подробностей определено, как неотложный закон, нарушение которого гнев Божий привлекало. Хочешь не хочешь, делай; иначе казнь. Это и есть порабощение. При всем том это было такого рода порабощение, которое воспитывало и обучало. Потому здесь можно иметь в виду и переносное значение стихий. У греков стихиями называются буквы, из которых слагаются слова, а далее — первоначальное обучение, предлагаемое детям. Это очень приложимо к закону. Он был, точно, первоначальное обучение. Мы были порабощены, говорит Апостол, закону, в видах первоначального обучения, которое должно кончиться, когда пришел Учитель настоящей премудрости. Блаженный Иероним пишет: «стихиями мира назвал Апостол здесь тех же, кого прежде назвал повелителями и приставниками. Можно под ними разуметь и буквы, из которых составляются слоги и слова и которые заучиваются не сами для себя, а для другого дела, для того, то есть, чтобы можно было читать сложную речь, имея во внимании уже не порядок букв, а выражаемый словами смысл. Под буквами же можно разуметь закон Моисеев и изречения Пророков, потому что чрез них восприемлется страх Божий — начало премудрости и руководство к Избавителю, Господу Иисусу Христу». Святой Златоуст сводит речь и на применение сего сравнения, или вывод из него. «Апостол говорит здесь о младости не по возрасту, а по уму и показывает, что Бог с самого начала хотел нам даровать Свои благословения; но поелику мы находились еще в состоянии младости, то и оставил нас под стихиями мира, то есть в зависимости от новолуний и суббот, так как сии дни зависят у нас от течения солнца и луны. Итак, приводящие вас теперь под иго закона делают то же, что вас, достигших совершенного возраста, опять возвращают в младенчество. Видишь ли, что значит наблюдение дней? Господина, домувладыку, имеющего полную власть над всем, оно низводит в состояние раба».
Вторая черта сравнения: нарок отчий в отношении к нам кончился. Бог послал Сына Своего, Который снял с нас узы пестунства законного и ввел в права сынов. Все черты и термины, здесь употребленные, сами по себе имеют глубочайший смысл и могут служить основанием к наведению о высочайших истинах; но цель у Апостола только сравнение выдержать и сказать, что песту нет во кончилось: мы сыны. Нечего нам вязаться законом. Егда же прииде кончина лета. — Кончина — исполнение; лето — определенное время Исполнилось время, кончился нарок отчий, время, определенное для воспитания, прошло, и само воспитание по возможности совершилось: термин, назначенный в тайнах промышления Божия о человечестве, приблизился. «Какого времени пришла кончина? — спрашивает Экумений и отвечает: — Того, в которое надлежало прийти Христу. Время пришествия Христова было прежде определено пророком Даниилом; оно кончилось в царство кесаря Августа, когда совершилось и воплощение Бога Слова и явился Христос». Христос — центр движения человечества во времени. К Нему — всё до пришествия Его во плоти; и от Него — всё по пришествии Его. По видимости может быть для иных это не так осязательно; но по внутренней жизни этому иначе быть нельзя. Все духовное, истинно Божие от Господа Иисуса: внешняя история может идти своим чередом; но среди него незримо зреет племя Божие, — единое ценное, вне коего все ничтожно. Посла Бог Сына Своего. Говорит о послании Сына ради того, что внушает о введении подпестунных в сыновство. Сын послан, чтоб отставить пестуна и тех, кои были под ним, ввесть в чин сынов. — Бог послал Сына, следовательно, Сын был прежде рождения во плоти; не есть потому только человек, к чему-либо особенному предназначенный. Посылается не ходатай, ни Ангел, но Сын, то есть ни из круга людей, как чрезвычайный посол по назначению, ни из круга Ангелов. Как, кроме сего, остаются только Лица Пресвятой Троицы, то в славянском нашем тексте естественно прибавилось: Единороднаго, — которого слова нет в греческом тексте, — в означение, что Он одного с Богом Отцом естества, хотя сие уже заключается в слове: Сын. Ибо когда Бог посылает Сына Своего, то, само собою, посланный есть Сын Божий. Раждаемаго от жены. Посланный Сын рождается от жены, вступает в ряд рождаемых сим образом не бывший в Лице Своем одно с ними. Тот же Сын, превечно бывший, рождается, как человек, и является двойственным в естествах, пребывая единым Лицом, Сыном Божиим Единородным — воплотившимся. Слово: жена — употреблено здесь в том же смысле, как у евангелиста Матфея: Мариам жену (ср.: Мф. 1:20) и Луки: с обрученною ему женою (ср.: Лк. 2:5). Блаженный Иероним пишет: «слово: γυνη no свойству греческого языка, означает более женщину, лицо женского пола, а не супругу». — Рождается от жены; следовательно, без отца. Не было нужды святому Апостолу сказать, как рождается. Но поелику посылается Отцом, то здесь уместна мысль, что действием Его и рождается, яко человек. Греческий текст не противоречит и переводу: раждающагося, — который подает мысль, что посланный Сын Сам устроил Свое рождение по человечеству. Если припомним слово святого Луки, что рождшееся в Приснодеве от Духа есть Свята, то придем к заключению, что, по духу Писания, воплощается Сын Божий, самое же действие воплощения или приятия естества человеческого совершается Триипостасным Божеством: ибо действия Божества нераздельны в Лицах. Для спасения нашего было необходимо, чтобы Спаситель наш был человек полный, всю природу человеческую имеющий, кроме греха. Он и рождается от жены, как и все люди, но не тем способом, каким и грех передается, чтоб облечься в естество человеческое, непричастное греху, хотя со всеми его немощами. В первые времена имело особое значение и то, что Апостол употребил предлог εξ, а не δια. Для того Апостол не сказал: δια γυναικος, — чрез жену, чтобы ты не подумал, что Сын Божий прошел только чрез Богородицу, но сказал: εκ γυναικος, — из жены, чтоб показать, что Господь восприял из нее истинное тело. Это без особого со стороны Апостола намерения шло против докетов, скоро потом появившихся. Бываема под законом. Следовательно, Сам по Себе Он не подлежал закону, а стал под закон, по целям послания Его в мир, как и родился от жены. Мысль у Апостола: что так было и от века предназначено. Естество принял Он общее людям: раждаема от жены, — а жил внешно как иудей; бываема под законом, — родившись среди иудеев; и стал Искупителем не иудеев только, но и всех. Взяв в мысль всю эту речь, видим, что словом: Сын — определяется Божеская высота Лица Искупителева, Его внутренняя слава, а словами: раждаема от жены, бываема под законом — Его произвольное состояние уничижения, чрез обличение Себя в естество человеческое с его немощами, кроме греха, и чрез подчинение Себя закону.
Да подзаконныя искупит. Господь искупил всех людей, но святой Павел, по цели своей, останавливается на одних иудеях. Были мы, говорит, под пестунством закона, работая ему, или неся иго его, подобно лицам, проданным в рабство. Пришел Сын Божий, отменил закон и вывел нас на свободу, как выводят на свободу рабов, выкупивши их. Сын Божий подчинился закону, чтобы разорить закон, уничтожить узы его, сделать его ненужным. Ибо вся цель его во Христе Господе. Пришел Христос Господь, и закон должен престать: служение его кончилось, как кончается служение пестунов, когда пройден весь курс воспитания. Амвросиаст остроумно объясняет это, восходя мыслию к обетованию Авраамову: «Спасителю надлежало быть под законом, как сыну Авраама по плоти; чтоб явился обрезанным Тот, Кто, по обетованию Аврааму, имел прийти для оправдания языков верою, имея, то есть, на Себе знак (обрезание) того, кому обетован. После же Него уже никому не следует обрезываться; ибо до тех пор и переходил из рода в род знак тот, пока пришел Обетованный восстановитель веры, коею оправдался Авраам в необрезании, прияв обрезание только как знамение веры (и его оправдавшей, и имевшей оправдывать всех), чтоб верующим не было уже нужно обрезание. Авраам затем обрезан был, что уверовал, что будет иметь сына, в Коем благословятся все народы. Почему до тех пор и имело смысл это знамение, пока не пришел Обетованный». Обрезание же, прибавим, — корень закона. Где обрезание, там и весь закон. Да всыновление восприимем. О благах воплощения Сына Божия рассуждает здесь Апостол только применительно к высказанному им сравнению, — все с тою мыслию, чтобы внушить, что закон престал уже и никакой обязательной силы не имеет для уверовавших, по самому назначению Бога Отца. Мы сыны, по Божию избранию; но, до нарока опта, Отцом нашим Богом поставлены под закон, и жили под игом его, будто рабы. Кончился нарок; Отец, поставивший нас под это пестунство, послал Сына, чтоб отставить пестуна и ввесть нас в права на свободу сынов. «Сказав: да всыновление восприимем,— Апостол показал, что оно есть издревле нам определенная, должная часть достояния; не получали же мы ее доселе по причине младенчества ума нашего» (Экумений. То же у святого Златоуста и святого Дамаскина). Апостол излагает будто только внешнее течение событий в домостроительстве нашего спасения, млеком питая, а не брашном. Но следующие слова (Гал. 4:6—7) дают разуметь, что он и сам смотрел здесь глубже, как и везде, и читающих располагал входить в ту же глубь вслед за ним. Сын Божий пришел и сделал нас сынами; не объявил только, а сделал, — дал область чадами Божиими быть ради того, что в Нем мы рождаемся от Бога. Тут сыновство не номинальное, а существенное. Поставляя сию мысль в отношение к закону, получим такой ход мыслей: закон, как дядька, остепенял совне, удерживая порывы на грех; но Сын Божий, пришедши, даровал Святаго Духа, Который, возрождая верующих к новой жизни о Христе Иисусе, подсек самые порывы, истребляя грех внутри благодатию. После сего внешняя опека закона сама собою отпадает. Закон престает подобно тому, как разламывается куколка, когда внутри образовалась и ожила бабочка. Следующие слова Апостола о Духе Святом показывают, что в существе дела у Апостола — это основная мысль, сокрытая под внешнею историею дела.
