Старый стиль 31 января
пятница
Новый стиль 13 февраля
2-я приуготовительная седмица к Великому посту
Постный день. Глас 2-й
Бессребреников мчч. Кира и Иоа́нна и с ними мцц. Афана́сии и дочерей ее Феодо́тии, Феокти́сты и Евдо́ксии (311)
свт. Никиты, затворника Печерского, епископа Новгородского (1108)
Мчч. Виктори́на, Ви́ктора, Ники́фора, Кла́вдия, Диодо́ра, Серафио́на (Серапио́на) и Па́пия (251)
Евангелие от Марка
Мк.15:22,25,33–41
___
___
Аверкий (Таушев) архиепископ
Согласно повествованию всех четырех Евангелистов, Господа привели на место, называемое Голгофа, что значит: «лобное место» и там распяли Его посреди двух разбойников, о которых св. Лука сообщает, что их тоже вели на смерть вместе с Ним. «Голгофа», или «лобное место» — это был небольшой холм, находившийся в то время вне городских стен Иерусалима к северо-западу. Неизвестно точно, почему этот холм носил такое название. Думают, что или потому, что он имел вид черепа, или потому, что на нем находилось много черепов казненных там людей. По древнему преданию, на этом же самом месте был погребен прародитель Адам. Св. Ап. Павел в послании к Евр. 13:11—12 указывает на особое значение того, что «Иисус пострадал вне врат»
___
«Бе же час третий, и распяша Его» — так говорит св. Марк. Это как будто бы противоречит свидетельству св. Иоанна о том, что еще в шестом часу Господь был на суде у Пилата (Ин. 19:14). Но надо знать, что по примеру ночи, делившейся на четыре стражи, по три часа в каждой, и день делился на четыре части, называвшиеся по последнему часу каждой части: час третий, час шестый и час девятый. Если предположить, что окончательный приговор был произнесен Пилатом с лифостротона по истечении третьего часа по иудейскому счету, т.е. в 9 с небольшим часов утра, по нашему, то св. Иоанн вполне мог сказать, что это был час шестый, ибо начиналась вторая четверть дня, состоявшая из 4-го, 5-го и 6-го часов, которая у евреев называлась по своему последнему часу шестым часом. С другой стороны, св. Марк мог сказать, что это был час третий, потому что шестый час, в смысле второй четверти дня еще только начинался, а истек лишь третий час, в смысле первой четверти дня. «И распяша Его» — кресты бывали различной формы и распинали по разному, иногда пригвождая ко кресту, лежащему на земле, после чего крест поднимали и водружали в земле вертикально; иногда же сперва водружали крест, а потом поднимали осужденного и пригвождали его. Иногда распинали вниз головой (так распят был, по собственному желанию, св. ап. Петр). Руки и ноги иногда пригвождались гвоздями, иногда только привязывались. Тело распятого беспомощно свешивалось, в ужасных конвульсиях, все мускулы сводила мучительная судорога, язвы от гвоздей, под тяжестью тела, раздирались, казненного томила невыносимая жажда, вследствие жара, возбуждавшегося гвоздинными язвами. Страдания распятого были столь велики и невероятно мучительны, а к тому же и длительны (иногда распятые висели на крестах, не умирая, по трое суток и даже более), что эта казнь применялась лишь к самым большим преступникам и считалась самой ужасной и позорной из всех видов казни. Дабы руки не разорвались преждевременно от ран, под ноги иногда подбивали подставку-перекладину, на которую распинаемый мог встать. На верхнем оставшемся свободном конце креста прибивалась поперечная дощечка с надписанием вины распятого.
___
По свидетельству первых трех Евангелистов, смерти Господа на кресте предшествовала тьма, покрывшая землю: «от шестого же часа тьма бысть по всей земли до часа девятаго», т.е. по нашему времени — от полудня до трех часов дня. Св. Лука добавляет к этому, что «померче солнце». Это не могло быть обыкновенное солнечное затмение, так как на еврейскую Пасху 14 Нисана всегда бывает полнолуние, а солнечное затмение случается только при новолунии, но не при полнолунии. Это было чудесное знамение, которое свидетельствовало о поразительном и необычайном событии — смерти возлюбленного Сына Божия. Об этом необыкновенном затмении солнца, в продолжении которого даже видны были звезды, свидетельствует римский астроном Флегонт. Об этом же необыкновенном солнечном затмении свидетельствует и греческий историк Фаллос. Вспоминает о нем в своих письмах к Аполлофану св. Дионисий Ареопагит, тогда еще бывший язычником. Но замечательно, как подчеркивает св. Златоуст и блаж. Феофилакт, что эта тьма «бысть по всей земли», а не в какой-либо части только, как это бывает при обычном затмении солнца. Видимо, эта тьма последовала вслед за глумлениями и насмешками над распятым Господом; она же и прекратила эти глумления, вызвав то настроение в народе, о котором повествует св. Лука: «вси пришедший народи на позор сей, видяще бывающая, биюще перси свою возвращахуся» (Лк. 23:48).
«О девятом же часе возопи Иисус гласом велиим, глаголя: Или, Или, лима савахфани». Эти слова св. Марк передает как «Элои», вместо «Или». Этот вопль, конечно, не был воплем отчаяния, но только выражением глубочайшей скорби души Богочеловека. Для того, чтобы искупительная жертва совершилась, необходимо было, чтобы Богочеловек испил до самого дна всю чашу человеческих страданий. Для этого потребовалось, чтобы распятый Иисус не чувствовал радости Своего единения с Богом Отцом. Весь гнев Божий, который, в силу Божественной правды, должен был излиться на грешное человечество, теперь как бы сосредоточился на одном Христе, и Бог как бы оставил Его: Среди самых тяжких, какие только можно себе представить, мучений телесных и душевных, это оставление было наиболее мучительным, почему и исторгло из уст Иисусовых это болезненное восклицание.
По еврейски «Илия» произносилось «Елиагу». Поэтому вопль Господа послужил новым поводом к насмешкам над Ним: «Илию глашает Сей». Язвительность насмешки этой состояла в том, что перед пришествием Мессии иудеи ожидали прихода Илии. Насмехаясь над Господом, они как бы хотели сказать: вот Он и теперь еще, распятый и поруганный, все еще думает, что Он — Мессия, и зовет Илию Себе на помощь.
Первые два Евангелиста говорят, что тотчас же один из воинов побежал, взял губку, наполнил уксусом и, наложив на трость, давал ему пить. Очевидно это было кислое вино, которое было обыкновенным питием римских воинов, особенно в жаркую погоду. Губку, впитывавшую в себя жидкости, воин наложил на трость, по св. Иоанну, «иссоп», т.е. ствол растения, носящего это имя, так как висевшие на кресте находились довольно высоко от земли, и им нельзя было просто поднести пития. Распятие производило невероятно сильную, мучительную жажду в страдальцах, и св. Иоанн сообщает, что Господь произнес, очевидно перед этим: «жажду» (Ин. 19:28—30), добавляя при этом: «да сбудется Писание». Псалмопевец в Пс. 68:22 ст. изображая страдания Мессии, действительно предрек это: «и в жажде Моей напоиша Мя оцта».
Вкусив оцта, по свидетельству св. Иоанна, Господь возгласил: «совершишася», т.е.: совершилось дело Мессии, предопределенное в Совете Божием, — совершилось искупление человеческого рода и примирения его с Богом через смерть Мессии (Ин. 19:30). По словам св. Луки, вслед за тем Господь воскликнул: «Отче, в руце Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46) и, «преклонь главу, предаде дух» (Ин. 19:30).
Все три первых Евангелиста свидетельствуют, что в этот момент смерти Иисусовой «завеса церковная раздрася на двое с вышняго края до нижняго», т.е. сама собой раздралась на две части та завеса, которая отделяла Святилище в храме от Святаго Святых. Так как это было время принесения вечерней жертвы — около 3 часов пополудни по нашему времени, — то очевидно очередной священник был свидетелем этого чудесного раздрания завесы. Это символизировало собой прекращение Ветхого Завета и открытие Нового Завета, который отверзал людям вход в закрытое дотоле Царство Небесное.
Все три Евангелиста говорят, что эти чудесные знамения, сопровождавшие смерть Господа, произвели столь сильное, потрясающее действие на римского сотника, что он произнес, по первым двум Евангелистам: «воистинну Божий Сын бе Сей», а по св. Луке: «воистинну Человек Сей праведен бе». Предание говорит, что этот сотник, по имени Лонгин, стал христианином и даже мучеником за Христа (память его 16 окт.).
Все три Евангелиста указывают, что свидетелями смерти Господа и происшедших при этом событии были «жены многи издалеча зряще, яже идоша по Иисусе от Галилеи, служаще Ему», а среди этих женщин, как перечисляют св. Матфей и Марк поименно, были: Мария Магдалина, Мария — мать Иакова и Иосии и мать сынов Зеведеевых Саломия.
2Ин.1:1–13
Некоторые думали, что настоящее послание, как и следующее за ним, принадлежит не Иоанну-возлюбленному ученику Господа, но другому лицу, ему соименному; потому что в том и другом послании писатель называет сам себя пресвитером, и одно послание пишет к одной женщине, а другое – к Гаию, снова к одному, что не подходит посланию, называемому соборным; притом начало этого послания не такое, какое в первом послании. На это мы скажем следующее. В первом послании он не сделал такого начала, какое здесь, потому, что писал его не к определенному лицу или к церкви известного места (как сделал апостол Петр, определенно означив, что он пишет к иудеям, находящимся в рассеянии, и прежде него апостол Иаков), но обращался с речью ко всем вообще верным, собранным ли или находящимся в рассеянии, и потому опустил это начало. Здесь называет себя пресвитером, а не апостолом, ни рабом Иисуса Христа, как прочие апостолы. Не называет себя апостолом, быть может, потому, что он не первый проповедовал Евангелие в Азии, но после Павла, и не проходом, как тот, но постоянно оставаясь там. Не назвал себя рабом Иисуса Христа, потому что при сильной своей любви надеялся быть вне страха рабства. Пресвитером же (старцем) только он соизволил назвать себя или потому, что писал эти послания уже в старости или потому, что именем пресвитера обозначил свое епископство, так как в то время имя пресвитера обыкновенно употреблялось и о епископах. Пишет к верной женщине, и этим нисколько не унижает себя, потому что во Христе Иисусе не имеет различия ни мужеский пол, ни женский (Гал. 3:28). Пишет к одному Гаию, по примеру апостола Павла, который пишет к Титу, к Тимофею и к частному лицу – Филимону. Это о начале послания. Подлинность этих посланий обнаруживается из образа выражения и прочего строя речи. Ибо и здесь писатель часто повторяет свою речь, говоря одно и то же об одном и том же, при малом к тому поводе, чтоб утвердить речь. О двух предметах просит апостол избранную ту: о том, чтобы она ходила в любви, и о том, чтобы отвращалась еретиков. Называет ее избранной (έκλεκτη) θли по имени, или по любви к добродетели. Говорит, что любит ее по истине, и не только ее, но и всех единонравных ей, имеющих истину, утвержденную в самих себе. Говорит, что любит по истине, ибо можно любить притворно, одними устами, как сам он в первом послании (1 Ин. 3:18) обличил некоторых верующих, но лицемерных.
Сказав: которая пребывает в нас, прибавил: и будет с нами вовек. К этому опять присовокупил, что будет с нами благодать и милость, показывая, какие блага произрастают от совершенной любви.
К словам: от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, прибавил еще: Сына Отчего. Ибо один только Бог в собственном смысле есть Отец Сына. Посему и Павел говорит: от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле (Еф. 3:15). В истине и любви. Этими словами придает достоверность речи и указывает признак любви, о которой говорит. Мир – то есть мир истинный и твердый, а не по одному только виду.
4Я весьма обрадовался, что нашел из детей твоих, ходящих в истине, как мы получили заповедь от Отца.
Поистине дело весьма радостное – найти человека, непреткновенно идущего поприщем веры во Христа по Его заповеди. Какая же это заповедь? Та, о которой Христос говорит в Евангелии: кто любит Меня, тот соблюдет заповеди Мои (Ин. 14:23). Отцом называет здесь Христа, потому что Он есть и отец тех сыновей, которые по домостроительству даны Ему Отцом, как сказано: вот я и дети, которых дал мне Бог (Ис. 8:18). Примечай и здесь подлинность настоящего послания. В этом случае оно согласно со сказанным в первом послании (1 Ин. 5:2-3): знаем, что любящий Бога соблюдает заповеди Его. Ибо поступать по заповедям — то же, что соблюдать их. Добродетели деятельны, и бытие имеют тогда, когда совершаются. Посему, кто перестал ходить в добродетелях, тот и не хранит их. Ходящих сказано с мыслью указать на преуспеяние. Ибо чем более кто действует в добродетели, тем далее уходит вперед, тем больший приобретает навык к добру. Посему, думаю, сказано и сие: во что желают проникнуть Ангелы (1 Пет. 1:12). Ибо блага, дарованные нам вочеловечившимся Словом, столь велики, что и ангелам желательно получить хотя некоторое понятие о них. Ибо так нужно понимать проникнуть (παρακύψαι). Βсякий благоразумный желает того, что не прекратится, но продолжится навсегда. И как неисчерпаемое нельзя всецело обнять, то желательно по крайней мере, насколько возможно, сделаться участником в нем.
Не как новую заповедь. И это согласно с тем, что говорится в первом послании (1 Ин. 2:7). Прибавляет и требование заповеди: чтобы мы любили друг друга.
И объясняет о любви, что сущность ее заключается в хождении по ней, и заповедь о ней есть заповедь от начала, и дана не для чего иного, как для того, чтобы вы поступали по ней.
Постоянно говорит об одном и том же. Заповедью о любви убеждает к единению, к тому, чтобы они не переходили к обольстителям. Которые уже ходят по миру и отвергают пришествие Господа во плоти. Говоря о хождении по заповеди, данной от начала, показывает, что мнение заблудившихся еретиков ново, и убеждает верных держаться этой изначальной заповеди, а не увлекаться обманом еретиков. Ибо и Христос Своим ученикам относительно обольстителей заповедал: многие придут под именем Моим, говоря, что это Я, не ходите вслед их (Лк. 21:8). Итак, всем, соблюдающим заповеди, повелевает не обманываться, но почитать антихристом того, кто скажет это. В греческом тексте сказано: не исповедающие Иисуса Христа грядущего (έρχόμενον), ΰ не: пришедшего (έλθόντα), во плоти, из чего видно, что были некоторые, отвергавшие второе пришествие Христово. И Сам Господь, когда говорит, что многие придут под именем Его, говорит не о первом Своем пришествии, а о втором. Впрочем, совершенно справедливо, что отвергающие второе пришествие не признают и первого. Ибо если Господь приходил уже во плоти и обещал еще придти; то, очевидно, отвергающий второе пришествие отвергает и первое. Кто верует, что Господь приходил, тот с верой примет и обещание Его. А кто отвергает обещание, тому ничто не препятствует отрицать и первое пришествие. Посему-то, полагаю, и выразился апостол: грядущего, а не пришедшего, чтобы одним словом обнять отвергающих оба пришествия Господня. Такой человек есть обольститель и антихрист. Для большей ясности, перед этим нужно подразумевать: кто не исповедует сего, а потом уже читать: тот есть обольститель и антихрист. Без этого добавления речь неполна.
Заповедует тем, кому пишет, остерегаться людей, отвергающих оба пришествия Господня. Представляет и причину, именно то, чтобы, приставши к ним, вам не потерять того, что вы сделали, но получить полную награду. Иной из такого рода людей, быть может, скажет: если я не верую в пришествие Христово во плоти но проведу жизнь в добрых делах, ужели с этими дела ми не могу стать вместе с благочестивыми? Ужели не могу получить награды за свои дела? Апостол вперед уничтожает такое возражение. Он говорит: кто отвергает пришествие Христа во плоти, тот пусть и не думает ни о получении полного воздаяния за дела, какое предлежит истинно верующим, ни о причтении себя к совершенно благочестивым.
Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога. Напротив, всякий, преступающий заповедь Его, то есть Христа, пришедшего во плоти, и не пребывающий в учении Его, не имеет Бога. Ибо если на Того, Кто пришел научить людей совершенному богопознанию, смотрит с пренебрежением, то как может быть еще благочестивым, когда презирает Самого Учителя? Нет, такой человек – безбожник; равно как тот, кто тверд в учении Христовом, есть Божий и боголюбезен, и имеет в себе всю полноту Божества, то есть Отца и Сына и Святого Духа. Ибо Христос учит об Отце, когда говорит: все, что имеет Отец, есть Мое (Ин. 16:15); во многих местах учит о Себе Самом и об Отце, что один Отец, а другой – Сын; учит о Духе, когда говорит: Дух Святый, который от Отца исходит (Ин. 15:26); еще яснее, когда говорит: крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф. 28:19). Если ученик Господа сказал здесь только об Отце и Сыне, а о Духе Святом умолчал, то этим нисколько не соблазняйся. Ибо здесь и следовало сказать только об этом, то есть об Отце и Сыне. Пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына. Пребывает в учении Христовом, то есть в евангельском, тот, кто мыслит в соответствии с ним, учит, действует, соображает с ним всю жизнь внутреннюю и внешнюю. А кто удаляется от него, тот безбожник. Ибо как тот, кто живет в точности по сему учению, усвояет себя Богу, подобно Аврааму, который посему и услышал от Него: Я Бог твой (Быт. 17:1); так тот, кто живет не по заповеди евангельской, живет без Бога, потому что сам удалил себя от Бога. Но тогда как сей, то есть отчуждавшийся божественного учения, живет без Бога, пребывающий в этом учении имеет и Отца и Сына. Об этом и Сын сказал: Мы придем к нему и обитель у него сотворим, то есть вместе с Отцом (Ин. 14:23). Ибо чрез соблюдение заповедей он сделал себя храмом и жилищем Божиим, и Бог вселился в него. Слова иметь Бога употребляются в двояком смысле. Говорится, что и все твари имеют Бога, как апостол Павел выразился: мы Им живем, и движемся, и существуем (Деян. 17:28). Так говорится в отношении к бытию. Опять, когда кто служит Богу добродетелями, говорится, что он имеет Бога. В этом значении и называется Бог Богом Авраама, Исаака и вообще боголюбезных евреев. К сказанному теперь надобно приставить: кто имеет Сына, тот имеет и Отца. Ибо видевший Сына, как Сам Он сказал, видел и Отца. Он же сказал: Я в Отце, и Отец во Мне (Ин. 14:9-10). Поэтому и отсюда познается единосущие Отца и Сына. А если кто скажет: в таком случае и тот, кто принимает учеников, имеет Отца и Сына, потому что сказано: принимающий вас принимает Меня, а принимающий Меня, принимает Пославшего Меня (Мф. 10:40); такой пусть знает, что он говорит худо и понимает неправильно. Ибо это сказано об учении. Кто добровольно принял апостолов и учение их, тот чрез них принял учителями и Отца и Сына. И иначе: пребывающий в учении имеет и Отца и Сына, а апостолы пребывали в учении, потому что и проповедовали его; посему принявший их, храмы Божий, чрез самое принятие их имеет пребывающего в них Сына и Отца.
Тех, кому пишет послание, апостол предостерегает, чтобы они приходящего к ним без исповедания учения Христова не только не принимали под кров свой, но и не удостаивали приветствия, потому что приветствие от нас должно быть делаемо только тем, кои единонравны и единоверны с нами. Ибо кому мы должны молить благополучия, как не единонравным и единоверным с нами?
Если же будем приветствовать нечестивых, что прилично только в отношении к единонравным и единоверным; то этим показываем, что мы в общении с ними, и что они уже увлекли нас в свое нечестие.
Причиной, почему настоящее и следующее за ним послание изложены кратко, апостол поставляет то, что надеется придти сам и при личном свидании восполнить недостающее.
Некоторые на основании этих слов думают утверждать, что послание сие писано не к женщине, а к Церкви. С тем, кто так думает, я нисколько не спорю. Конец второго послания ап. Иоанна.
